Как наш мозг думает и
принимает решения

Книга Мануэля Мартин-Лоэчеса «Умнее всех? Как наш мозг думает и принимает решения» представляет собой научно-популярное исследование того, как работает человеческое мышление, почему мы принимаем решения так, как принимаем, и действительно ли человек — самый «разумный» вид на Земле. Автор объясняет, что интеллект Homo sapiens сформировался как результат сложных эволюционных процессов, и подчеркивает: наш мозг вовсе не стремится к истине — гораздо чаще он стремится к удовольствию, безопасности и снижению внутреннего конфликта. Из-за этого даже самые умные люди совершают нелогичные поступки, следуют когнитивным искажениям и принимают решения на основе эмоций, а не объективных данных.

Профессор Мануэль Мартин-Лоэчес — директор Лаборатории когнитивной нейробиологии Центра человеческой эволюции и поведения Университета Комплутенсе в Мадриде (Universidad Complutense de Madrid).

Опубликована издательством «Альпина нон-фикшн», «Большие идеи» представляют отрывок из нее. 

Научный метод, или Как ошибки делают нас умнее

Среди всех человекообразных и среди всех членов рода Homo sapiens мы единственные, кто открыл нечто, недоступное другим существам на этой планете, — науку. Произошло это благодаря культурной эволюции и историческим переменам, включая такие поворотные моменты, как появление письменности или книгопечатания. Эти огромные шаги на пути нашего вида становятся возможными благодаря отдельным индивидуумам, которые используют свой мозг в режиме 2, то есть режиме аналитического мышления. Развитие человечества — это результат работы множества великих умов, от древних философов до современных ученых. Научный метод — величайший ответ человечества на собственные ошибки мышления; это самый успешный способ преодоления наших собственных ограничений. Это возможность задействовать все наши способности на практике и познавать мир, не попадая в ловушки когнитивных искажений. Благодаря науке мы перестаем обманывать самих себя.

Уже в классической Греции были великие мыслители, которых можно считать учеными. Например, Эратосфен смог рассчитать окружность Земли, используя тени, отбрасываемые двумя шестами в двух разных местах планеты. Однако само понятие научного метода — изобретение относительно недавнее. Считается, что одним из его создателей был философ Фрэнсис Бэкон (1561—1626), первым осознавший наличие предвзятости в нашем привычном образе мышления; он понял, что одна из такого рода предвзятостей, или искажений, — ситуация, когда мы принимаем только информацию, подтверждающую наши предыдущие убеждения, и отвергаем информацию, которая могла бы поставить их под сомнение. Бэкон считал, что именно это является причиной существования суеверий и предрассудков. В рамках той же мыслительной традиции философ Карл Поппер (1902—1994) предложил в качестве одного из критериев научности той или иной теории фальсифицируемость — и теперь это фундаментальная особенность научного метода. Фальсифицируемость, или опровергаемость, означает, что для доказательства достоверности какого-либо утверждения не нужно концентрироваться только на поиске подтверждающих его фактов; мы также должны активно искать данные, которые могли бы ее опровергнуть. Если мы их обнаруживаем, то гипотеза ложна и она не сохраняется. В противном же случае мы продолжим ее защищать. Поэтому научные теории и гипотезы должны быть сформулированы так, чтобы можно было искать их опровержение, доказательства того, что они неверны. Гипотеза не должна быть набором идей, опирающихся на себя самих.

Последнее относится к психоанализу, идеи которого невозможно опровергнуть. Совокупность концепций и знаний психоанализа является замкнутой системой, в которой одни явления объясняются другими, где могут существовать сотни версий, ни одну из которых нельзя опровергнуть или оценить ее ценность как большую или меньшую. Хорошим примером неопровержимости этих теорий является эдипов комплекс, краеугольный камень психоанализа. Согласно этой концепции, ребенок любит мать, с которой хотел бы вступить в сексуальные отношения, и ненавидит отца. Это положительный эдипов комплекс, а в рамках отрицательного ребенок любит отца и отвергает мать. Таким образом, любая ситуация будет соответствовать теоретической модели, которая полна неоднозначностей и неточных идей. Может произойти что угодно, прогноз невозможен. В 1927 году антрополог Бронислав Малиновский, используя методы того же психоанализа, опроверг идею универсальности эдипова комплекса, описанного Фрейдом. Например, среди жителей островов Тробриан в Папуа — Новой Гвинее ребенок считается принадлежащим матери и духу своих предков, что оставляет место отца пустым. Ответ на это — с точки зрения классического психоанализа — состоит в том, что эдипов комплекс все же универсален: ведь в матриархальном строе тробрианцев отрицалась роль отца в размножении, и роль эта замещалась за счет фигуры дяди. Спор продолжается и по сей день. Наличие множества вариантов и школ психоанализа, по моему мнению, лишь подчеркивает спорность этого направления. Например, Поппер первоначально был энтузиастом психоанализа, но позже заметил, что психоаналитики всегда только постфактум объясняли, что происходит с их пациентами. Они никогда не делали прогнозов, которые можно было бы проверить экспериментальным путем. Таким образом, ни подтвердить, ни опровергнуть постулаты психоанализа не представляется возможным.

Эксперимент — одна из важнейших основ науки. В ходе эксперимента одну переменную изменяют тем или иным способом, наблюдая, что при этом происходит с другой. В качестве одной переменной представим себе количество употребленного алкоголя, а в качестве второй — способность управлять транспортным средством. При этом недостаточно увидеть результаты однократно: эксперимент нужно повторять, а результаты должны быть воспроизводимыми при тех же условиях (например, когда возраст и пол людей, употребляющих алкоголь, одинаковы, так как эти факторы влияют на их метаболизм). Если моя гипотеза заключается в том, что алкоголь не снижает нашу способность к вождению, при этом результаты экспериментов этому предположению противоречат, то моя гипотеза будет ложной. Таким образом, это гипотеза, которую можно опровергнуть. Как видим, эксперимент, лежащий в основе научного метода, — это, по сути, метод проб и ошибок. Наука включает в себя ошибку как часть процесса. Ошибка расширяет интеллект.

Научный метод в качестве основной предпосылки также включает в себя работу системы 2, то есть более напряженного режима мышления. Этот способ мышления требует большей сознательной вовлеченности. Среди прочего тут есть неоспоримое преимущество, важное для научной работы: она позволяет нам обсуждать свои идеи с другими. Наука — это обсуждение вслух; в рамках дискуссий несколько человек, специализирующихся в конкретной области, обсуждают приемлемость той или иной гипотезы или обоснованность аргументов, поддерживающих теорию. Они не только акцентируют их слабые и сильные стороны, но и обсуждают способы опровержения или представляют уже полученные результаты. Важно также минимизировать влияние личности ученого на его работу и искоренить возможные искажения. В большинстве научных обсуждений применяется несколько важных принципов. Один из них — принцип правдоподобия: аргумент или предложение должны быть приемлемыми, правдоподобными, возможными, исходя из уже накопленных знаний. Поэтому предположительные «доказательства» всяких паранормальных явлений обычно отвергаются не только потому, что они, как правило, почти или совсем невоспроизводимы, но и потому, что они полностью противоречат тому, что мы знаем о физике или биологии мира. Например, предположение о том, что неодушевленный предмет двигается сам по себе или что-то твердое может пройти сквозь стену, будет неприемлемым и неправдоподобным.

Еще один научный принцип — экономия. И речь, конечно, не о том, чтобы вкладывать в науку поменьше денег. Принцип экономии в науке означает, что всегда следует выбирать самое простое решение, самое простое предложение для объяснения данных. Если одни и те же данные или одно и то же явление можно объяснить двумя разными способами, следует выбрать тот, который предполагает меньше допущений. Если какой-то предмет производит впечатление движущегося сам по себе, это может происходить из-за того, что его несет ветер, или потому, что нас пытается напугать призрак или какое-то другое нематериальное существо. Разумеется, первое решение является наиболее экономным — оно основано на уже подтвержденной реальности; оно более правдоподобно, потому что вписывается в наши знания о мире (ветер способен двигать предметы). Второе объяснение гипотетически может быть верным, но ради того, чтобы предпочесть именно его, мы должны принять множество неподтвержденных допущений. Принцип экономии также известен как бритва Оккама: францисканский монах Уильям Оккам сформулировал его в XIV веке применительно к философским идеям. Название «бритва», по-видимому, обязано выражению, которое появилось в XVI веке и гласило, что «Оккам сбривал бороды Платона как бритва». Философ Платон был большим любителем заполнять реальность всевозможными сущностями — физическими, математическими, сущностями идей. Согласно принципу экономии Оккама, большинство этих сущностей оказывалось ненужными.

Кое-что в научной деятельности меня восхищает: дело в том, что в науке нет истины, ничего не доказано. Можно утверждать, что гипотеза или теория является самой правдоподобной, но это временная истина, всегда готовая быть опровергнутой. Наука всегда открыта для пересмотров и изменений, в ней нет ничего незыблемого, это часть ее сути, ее природы. И это прямо противоположно эффекту Даннинга — Крюгера.

За несколько веков мы накопили знания, полученные с помощью научного метода. Теперь наука рассказывает новую историю о нас самих, о человечестве, о самых умных существах на планете — о нашем происхождении, пределах наших возможностей, нашем месте во Вселенной. Однако наука вошла в историю нашего вида совсем недавно. На протяжении десятков и сотен тысяч лет люди рассказывали себе истории, не связанные с наукой, но глубоко укоренившиеся и сильно повлиявшие на общество и культуру. Эти истории были необходимы, чтобы утолить огромное человеческое любопытство. Истории, которые объясняют нам, кто мы, помогают нам, утешают, поддерживают и мотивируют нас. В конце концов, они придают смысл нашей жизни. Но вот пришло время пересмотреть истории, которые рассказывало себе человечество, чтобы придать смысл своему существованию.