Почему у топ-менеджеров не бывает
язвы желудка

Журналист Штефан Кляйн в книге «Чувство времени: почему ожидание тянется, а счастье мчится» исследует не физическое, а переживаемое время — то, как мы субъективно ощущаем его течение и почему эти ощущения так сильно расходятся с календарем и часами. Опираясь на данные нейробиологии, психологии и поведенческих наук, он показывает, что время замедляется там, где есть тревога, неопределенность и ожидание, и ускоряется в моменты вовлеченности, смысла и эмоциональной насыщенности. Кляйн последовательно разбирает, как память, внимание и эмоции искажают наше восприятие времени и почему прошлое, настоящее и будущее существуют в голове совсем не так, как мы привыкли думать.

Книга опубликована издательством «Альпина Паблишер», «Большие идеи» публикуют отрывок из нее.

Почему у топ-менеджеров не бывает язвы желудка

Значит, мы испытываем стресс не тогда, когда времени мало, а когда считаем, что не можем его контролировать. Верность этого суждения доказало исследование, которое проводилось среди английских чиновников. Эпидемиолог Майкл Мармот и его коллеги обнаружили тревожную взаимосвязь между чином и средней продолжительностью жизни: сотрудники на самом низком уровне служебной лестницы не только в три раза чаще болеют, чем их начальники, но — будучи одногодками — еще и имеют в три раза больше шансов умереть.

Врачи осмотрели и опросили более 10 000 чиновников из разных учреждений. Это исследование, ставшее классическим, получило название «Уайтхолл» — в честь лондонской улицы, где сосредоточено множество правительственных офисов. Мармот с коллегами везде выявляли одно и то же: чем ниже по служебной лестнице находилась группа людей, тем больше у них накапливалось типичных признаков стресса. Хуже анализы крови, выше риск сердечного приступа, и в целом состояние здоровья — в зоне риска.

Эти различия проявлялись не только при сравнении крайних полюсов иерархии. Даже чиновники второй ступени — с хорошей зарплатой и уважением со стороны руководства — находились в заметно более стрессовом состоянии, чем те, кому подчинялся весь штат.

Объяснить такие различия традиционными факторами — курением, употреблением алкоголя, уровнем доходов, образованием или частотой занятий спортом — не удалось. Более того, стресс оказался никак не связан с количеством отработанных часов: руководители высшего звена в среднем проводят в офисе больше времени, чем их подчиненные, но страдают от давления на работе значительно меньше.

Ученым пришлось искать психологические причины. В ответах госслужащих о повседневной работе Мармот и его коллеги нашли ключевую закономерность: чем ниже человек находился в иерархии, тем реже он мог самостоятельно решать, как и — главное — когда выполнять свои обязанности. В анкетах это ощущение бессилия выражалось фразами вроде «Решения о моей работе принимают другие» или «Я не могу сам определить, когда сделать перерыв». Именно здесь и скрывался источник хронического стресса.

У мужчин, заявлявших о таком отсутствии контроля, риск смерти от сердечного приступа или инсульта был в два раза выше, чем у тех, кто мог самостоятельно распоряжаться своим временем. (О женщинах речь пойдет чуть позже.)

Тот, кто не может управлять своим временем, умирает раньше. Если мы вынуждены безоговорочно подчиняться чужому ритму, возникает чувство беспомощности. Стресс вызывает не перегрузка как таковая, а нехватка контроля. К этому добавляются ритуалы подчинения, среди которых один из самых распространенных — распоряжение временем другого человека. Формулы знакомы каждому, кто работал в офисе: «Уважаемый, подойдите-ка сюда…» — и человек с более низким статусом должен немедленно отложить все дела. В обратной ситуации подчиненному приходится просить о встрече через секретаря, и чем выше иерархическая дистанция, тем дольше ожидание. Тот, кто контролирует наше время, демонстрирует власть.

Чужой ритм портит жизнь даже там, где, казалось бы, нет явного неравенства. Даже машины способны вызывать чувство зависимости. Рабочие на конвейере чаще страдают от стресса не из-за высокой нагрузки, а из-за невозможности повлиять на темп своей работы. Нехватка контроля наносит людям куда больший вред — это подтверждено сотнями исследований.

Объясняет ли потеря контроля то, почему жалобы на стресс растут, хотя в среднем свободного времени у нас не стало меньше? Никогда прежде так много людей не испытывали давления постоянной доступности — или, по крайней мере, не считали, что от них этого ждут. Мы на связи всегда и везде. Те, кто временно недоступен, боятся потерять расположение начальников, клиентов, а иногда и друзей. Многие воспринимают мобильные телефоны и интернет как прогресс, который одновременно подрывает свободу решений. Мы все чаще чувствуем себя марионетками, за ниточки которых дергают другие.