Путь к сердцу — и мужскому, и женскому — лежит через желудок. Никаких сомнений! Я поняла это на собственном опыте. Город Нью-Йорк я полюбила только с четвертой попытки и лишь тогда, когда осмысленно подошла к вопросу питания.
В тот четвертый раз я решила не полагаться на удачу, купила ресторанный гид Zagat's Survey и строго следовала его букве: где бы ни заставал меня голод, я всегда обращалась к своему драгоценному советчику и находила поблизости то, чего душа желала. Скажем, демократичный вьетнамский Saigon Grill («место простое, без завитушек, — предупреждает Zagat, — но будьте готовы к очереди»), где за семь долларов я получила фарфоровый «тазик» изумительного вкуса макаронных изделий с креветками, овощами и бог знает чем еще, — описать невозможно. Официант, очень милый и деловитый, сначала растолковал мне подробно, что к чему в их экзотическом меню, а потом, когда я уходила, предложил упаковать недоеденное. Я отказалась, но до сих пор вспоминаю вкус той еды с большой нежностью.
В другой раз это было жутко пафосное французское Cafe Gray, с «блэк тай» мужчинами и их дорогими женщинами, где шеф-повар дважды за вечер подошел к моему столику осведомиться, нравится ли мне еда. Ужин из трех блюд по объему был равен той самой пресловутой колоде карт, которую гламурные диетологи рекомендуют в качестве мерила нормальной трапезы для девушки, небезразличной к мужскому вниманию, и вкупе с бокалом Chateauneuf-du-Pape тянул на сотню баксов, но лицо шефа сияло такой неподдельной радостью (разумеется, из-за возможности принимать русскую туристку в своем заведении — я поверила в это!), что грех было жалеть о потраченных деньгах.
Так вот, хорошее питание открыло мне глаза: я вдруг увидела, что большинство американцев улыбаются искренне, что они умны и добросердечны, я почувствовала, наконец, в чем соль эстетики манхэттенских небоскребов, а заодно открыла, что американское кино — это вовсе не голливудский ширпотреб, а настоящее независимое искусство, ничем не уступающее европейскому. Итак, бастионы пали, мое сердце было покорено. А троянским конем, предопределившим победу, оказалась всего лишь хорошая еда.
Однако есть человек, который не вполне согласен с моими выводами. Он утверждает, что дело не столько в еде, сколько в том, что мы называем гостеприимством. Имя этого человека — Дэнни Мейер, его мнению я безусловно доверяю: четыре из двадцати самых популярных ресторанов Нью-Йорка принадлежат именно ему. Два из них, Union Square Cafe и Gramercy Tavern, я посетила — чудо как хороши! В этом году Мeйер выпустил книгу «Setting the Table: The Transforming Power of Hospitality in Business» и дал интервью на ту же тему журналу Fast Company. «Радушие, — утверждает Дэнни Мейер, — самая важная составляющая успеха моих ресторанов и моего бизнеса». Не случайно он так тщательно отбирает людей. На собеседовании первым делом Мейер оценивает — внимание!!! — душевную теплоту и оптимизм кандидата. «Ты просто чувствуешь, есть это в человеке или нет», — заметил ресторатор. Мейер также выясняет, насколько умен и любознателен кандидат, широк ли его кругозор, как у него с деловой этикой и эмпатией, хорошо ли он понимает самого себя и свои взаимоотношения с окружающим миром.
Мне нравится этот бизнесмен и симпатична его точка зрения. Однако, по Мейеру, профессионализм (знания, навыки, опыт) — это меньше половины необходимого; преобладающую часть определяют личностные, душевные качества, которым научить невозможно. Вот такой парадокс!
