В заголовке новой книги выдающегося российского психолога Александра Асмолова «Психология любви: Загадочный дар эволюции» слово «эволюция» не случайно. И хотя в книге много личного, даже стихотворений автора, Александр Григорьевич разбирает тему как ученый: раскрывая понимание человеческой жизни в контексте любви и понимание любви в контексте закона востребованного разнообразия.
О любви можно говорить тогда, когда присутствует изначальная разделенность, отдельность, изначальная граница, которая преодолевается. Как нет подлинной свободы без процесса освобождения, точно так же невозможна и любовь без преодоления границы. Любовь только там, где есть «я» и есть «другой» не как объект желания, а как самоцель.
Александр Асмолов
Автор подробно разбирает также, что любви мешает, что любовью не является. И ведет разговор о любви как о переизобретении жизни, спасении от расчеловечивания.
Вы когда-нибудь задумывались о любви в контексте развития личности? О том, как трансценденция себя и слияние с другим сочетаются с наиболее полным ощущением своей свободы и самодетерминации? О совместном движении двух личностей в отношениях с миром? «Психология любви» дает повод.
Книга вышла в издательстве «Альпина Паблишер». «Большие идеи» публикуют отрывок из нее.
Чувства напрокат?
В наши дни мы сталкиваемся с особым явлением, со своеобразной гиперинфляцией эмоций, с чувствами напрокат. Мы нередко приторговываем чувствами, то и дело к месту и не к месту ссылаемся на чувства, чтобы оправдать наши поступки.
Чувства становятся символизацией полноты жизни, вовлеченности в жизнь, а заодно и полноты связи с миром. Если же мы оставляем чувства для себя, превращаем их в свою суверенную территорию, разделяем их только с любимым, то кому-то начинаем казаться равнодушными людьми с нехваткой жизненной энергии.
Вновь обращусь к Милану Кундере. Он емко описал этот культурный феномен: «Homo sentimentalis может быть определен не просто как человек, испытывающий чувства, ибо на это способны мы все, но как человек, возводящий свое чувство в достоинство. А как только чувство признается достоинством, чувствовать хочет каждый; и поскольку мы все любим хвастаться своими достоинствами, то склонны и выставлять напоказ свое чувство».
Если Зигмунд Фрейд нередко имел дело с подавленными и вытесненными чувствами, то современные психотерапевты сталкиваются с дефицитом чувств, с их недостаточностью. Дефицит, нехватка чувств приводит к гипертрофии их ценности. Что раньше считалось пороком, теперь даже благословляется: главное, что люди умеют наслаждаться жизнью, не тратят времени даром.
Читайте также: Великие психотерапевты — коучингу
Так называемая искренность (то есть готовность открыто выражать чувства) и страсть, passion(демонстрация силы чувства), стали добродетелями. Скажу более: энергия, витальность превращаются в своего рода эмоциональный капитал. Недаром таким модным словцом в корпоративном мире стала «страсть», passion. Это как бы постоянное существование в предоргазменном состоянии, взвинченность, взбудораженность. Энергетичность вызывает в людях восхищение и даже зависть, желание присоединиться к потоку игривой витальности. Демонстрация постоянной высокой энергии позволяет порой добиться всеобщего признания, суррогата общей любви — популярности.
Для этого требуется, как я об этом не раз писал, особая игра — игра в личность. Она резко отличается от действий и поступков человека, совершающего личностный выбор. Случается, что эту игру принимают за подлинность, показную легкость при принятии решения — за смелость, наглую категоричность — за убежденность, всеядность и выставление чувств напоказ — за открытость личности. Иногда эта игра в личность удается, но рано или поздно подобная подделка неизбежно распознается. Это и неудивительно. Больно уж резко по своей психологической природе отличаются, как старательно их ни маскируй, показная эмпатия, наигранная общительность и открытость от поступков и действий человека, совершающего свой подлинный выбор.
Это наигранное поведение, «торговля лицом», вряд ли кого-то из тех, кто немало прожил и пережил, способно ввести в заблуждение. Сразу понимаешь, что человек, играющий в личность, с легкостью сбрасывает социальные маски, когда приходит срок. Точно так, как змеи сбрасывают кожу.
...Нужно быть не просто собой, а «очень собой», уметь упаковывать и продавать себя как бренд, выставлять напоказ весь эмоциональный капитал и умело пускать его в оборот. Причем однозначно позитивные качества и эмоции сами по себе продаются не так хорошо, как в сочетании с некоторыми интересными (но хорошо упакованными, поданными с верной интонацией) недостатками и слабостями.
В наши дни гонка за популярностью, которую я бы назвал новой формой социального эксгибиционизма, выставление своих эмоций в соцсетях напоказ, погоня за лайками неразрывно связаны с превращением людей в людей-«достигаторов», которых иногда еще называют расхожим словом «лидеры», а иногда — «супермены».
Подлинный писатель порой менее ценен, нежели удачливый блогер, в качестве мастера завоевания внимания на рынке социальных симпатий. Определенный масштаб демонстративной популярности ныне доступен многим: популяризируя свой образ жизни, внешность, профессиональные и эмоциональные компетенции в соцсетях, можно с помощью лайков даже измерить свое воздействие на других людей. «Скажи мне, сколько у тебя лайков, — и я скажу тебе, кто ты». Наивно считается, что таким образом человек в социальных сетях добивается... и здесь мне обидно за слово «любовь». Но, как и другие поверхностные отношения, продажа собственного бренда не имеет с любовью почти ничего общего.
Игры в личность
Не раз повторял, что ныне модно играть не на чем ином, как на нескольких экзистенциальных дефицитах: дефиците понимания, дефиците доверия, дефиците смысла, дефиците счастья и — внимание на экран — дефиците подлинной любви, подменяемой играми в любовь и играми в личность.
Так хочется быть собой! — и если не получается, то мы как бы становимся «очень собой» — высказываем мнения на любые темы, демонстрируем удачи во всех сферах жизни, щедро торгуем своим эго.
Присоединение к чужому мнению нередко порицалось и считалось признаком конформизма и слабости. Однако эту черту легко можно выдать за эмоциональную открытость. Вбирая в себя чужие мнения, мы обнаруживаем способность меняться под других, проявляя порой недюжинную социальную мимикрию.
Я уже говорил о своего рода демонстрации предоргазменных состояний. Политик, произносящий речь, или певец, выступающий перед толпой, демонстрирует себя как небольшой завод по выработке энергии. С подлинным диалогом такое притяжение не имеет ничего общего: это в чистом виде однонаправленное воздействие на целевую аудиторию.
Вспоминаю, что в 2018 году стадион «Олимпийский» был заполнен до отказа весьма состоятельными людьми, собравшимися на выступление популярного мастера «тренингового роста» Энтони Роббинса. Примитивно упакованные технологии, призванные «сделать человека личностью», вызвали в публике безумный ажиотаж.
На примере триумфа Роббинса мы обнаруживаем, насколько сильно людям хочется заразиться его автономией, его энергичностью, его великим эго. Как прекрасно наконец стать только собой и больше чем собой, стать суперличностью в ее предельном выражении, суперличностью настолько автономной и самобытной, что этому хочется подражать!
Мы видим жажду примитивных решений вопросов, связанных с особой мотивацией, которую Вадим Петровский назвал «мотивацией быть личностью». Это удивительное массовое производство эго, торговля счастьем и смыслом жизни как товарами, которые можно продавать и покупать, или практиками, лайфхаками, которым можно легко обучиться, напоминает мне известный сюжет сказки «Волшебник Изумрудного города»: когда к Гудвину, Великому и Ужасному приходили просители, он раздавал им дары — сердце, ум и смелость. Но замечу, что даже в «Волшебнике Изумрудного города» никто не решился у Гудвина попросить такой подарочек, как личность.
В связи с этим напомню мудрую формулу, которую высказал известный философ и психолог Джон Стюарт Милль: «Для того чтобы быть счастливым, человек должен поставить перед собой какую-нибудь жизненную цель. Тогда, стремясь к ней, он достигнет счастья, даже не заботясь о нем».
Правда, есть нюанс: и смелость, и ум, и умение сострадать у героев в сказке Александра Волкова уже были до того, как они добрались в Солнечный город к Гудвину по Изумрудной дороге. Читатель может убедиться в этом, когда они спасают друг друга и Элли от саблезубых тигров и других опасностей. В этом смысле великий Гудвин был действительно великим: смотрел на них проницательным и любящим взглядом. Это такой фокус, который действительно смыкается с волшебством. Уверен, что «массовое производство личности» в тренинге личностного роста у Роббинса не имеет ничего общего с труднейшей внутренней работой личности, работой по решению задач на личностный смысл. С решением задач, главной из которых всегда была и будет задача поиска собственного предназначения, того, ради которого ты оказался заброшенным в наш изменяющийся мир.
Слова «подлинность» и «подлость» внешне почти созвучны, но между ними, как вы догадываетесь, нет ничего общего. И так же нет ничего общего между торговлей чувствами, торговлей любовью, торговлей смыслами — и подлинным открытием смыслов в наших с вами судьбах.
Это как никто иной понимал психолог, к которому я не раз обращался в разговоре с вами, основатель гуманистического психоанализа Эрих Фромм. Именно Эрих Фромм в уже далеких от нас пятидесятых годах жестко обрушился на книгу основателя дианетики Рона Хаббарда «Дорога к счастью». Эрих Фромм предостерегал людей от разных вариантов манипулятивной психологии, закрывающих глаза на беспредельную сложность человеческих отношений, в том числе сложность взаимоотношений между любящими. Мир редко слышит своих пророков. Статья Эриха Фромма «Дианетика: искателям сфабрикованного счастья», пожалуй, была услышана только профессионалами, мастерами гуманистической и экзистенциальной психологии. Ну а дианетика умевшего торговать собой Рона Хаббарда снискала мировую популярность. И сайентология до сих пор является влиятельной «церковью» в целом ряде стран. Банальные решения нередко находят отклик в сердцах и становятся массовым искушением для самых разных людей.
Меня иногда спрашивают: согласен ли я с формулой «Прав тот, кто счастлив»? Я отвечаю, что для меня это вариация на тему «Победителей не судят». На самом деле стратегия счастья, повторюсь, заключается в том, чтобы не стремиться к счастью, не ставить счастье как цель, не фокусировать на нем взгляд.
Счастье не должно быть фигурой, тогда оно станет фоном.
Фигурой должна быть деятельность людей, освещенная смыслами. Жизнь ради тех ценностей, о которых ты можешь сказать: «На том стою — и не могу иначе». Жизнь ради тех людей, без которых твое собственное «я» становится опустошенным домом, в который никогда не приходят гости.
Если у тебя есть любимое дело, если твое любимое дело ты разделяешь с любимым человеком, с которым у вас одно сердце на двоих, то тогда ты счастлив, счастлив тогда, когда ты любим.
Счастье — это и тогда, когда твои любимые ученики становятся твоими учителями, теми, кто вызывает у тебя восхищение, гордость — ну и вместе с этими чувствами эгоистическое ощущение, что уж ты-то прожил жизнь не зря. Один из них — мой ученик и мой учитель профессор Дмитрий Леонтьев. Мое счастье в том, что я его не только знаю, но люблю и восхищаюсь им. Восхищаюсь и тем, что однажды он организовал и провел уникальный форум, который назывался «Счастье за пределами благополучия».
Ну а тем из вас, кто считает, что у него есть благополучие, но нет счастья, или же, напротив, есть счастье, но нет благополучия, — я не решусь ничего подсказать.
Читать также: «Психология достоинства: Искусство быть человеком»
