Георгий Пинхасов — единственный русский фотограф — член легендарного фотоагентства «Магнум Фото». Живой классик, мастер работы со светом, он убежден: художник смотрит в небо, ищет золото в хаосе и устанавливает для мира систему ценностей.
HBR — Россия: Оказывает ли искусство влияние на формирование личности и есть ли у него такая миссия?
Искусство помогает формироваться тем, кто к нему чувствителен. Оно подпитывает людей, которые готовы иметь свое мнение, сомневаться, искать. Я считаю: у искусства не должно быть миссии переделать человека. Иначе оно превращается в религию, и человек теряет свободу. Опасное искушение. Задачу изменить людей ставит перед собой только тоталитарное общество.
Воспринимать искусство способны не все?
Оно должно быть доступно для всех, но, к сожалению, к нему чувствительна только ограниченная группа людей — те, кто живет спиритуальной жизнью. Конечно, я не имею в виду массовую культуру.
Есть ли в искусстве ограничения?
Право на существование имеет любой жанр, любая форма самовыражения. История искусств показывает, что ограничения никогда ни к чему хорошему не приводят. Я убежден: художника не должно ограничивать ничто... кроме уголовного кодекса.
А можно ли научить человека воспринимать высокое искусство?
Да, если человек проявляет к этому интерес. Но, если он не способен воспринимать искусство, нельзя его в этом упрекать. Я, скорее, упрекнул бы тех, кто не способен его преподать. Этот храм может отвращать людей, если он открыт не в тот момент и не с той стороны, и даже калечить их духовно. Так называемые «образованные», но не видящие и не чувствующие люди наполнены высокомерием и предрассудками. Чтобы научиться воспринимать мир непосредственно, нужно скинуть с себя эти клише, повернувшись в сторону простоты, наивности, детскости, не забывая мастерство и приобретенный опыт.
Что, по-вашему, определяет личность?
Индивидуализм, свобода восприятия, независимость, самодостаточность, толерантность, умение просчитывать последствия своих действий. Если человек на это способен, он понимает, например, что альтруизм — это высшая форма эгоизма. Он сам формулирует для себя «вечные» постулаты, ему уже не нужны ни религия, ни этика, ни мораль. Такой человек ставит высоты только перед собой, ни в чем никого не ограничивая.
Если личности — индивидуалисты, можно ли их объединить в коллектив?
Лучше — в кооператив: там меньше братства, зато больше свободы и равенства. Но я согласился бы быть камушком в цельной мозаике, если бы автор был гением. Это большое счастье подчиняться новой гармонии... Но временно: я не люблю быть ингредиентом.
Способно ли искусство объединить общество?
Искусство способно объединить только группы людей. Все общество должен объединять закон. Ни религия, ни национальная идеи, ни искусство с этим не справятся: если нравственные законы включить в уголовный кодекс, потребуется огромная армия полицейских, чтобы подгонять отстающих. Что мы имели при коммунизме и фашизме.
Вас не смущает декадентность современного искусства?
Нет, у него важная эволюционная задача — обновление. Его деструктивная функция позитивна — разрушить застоявшееся и освободить место для нового. Но современное искусство — это не только декаданс.
Насколько для художника важно образование?
Важно... но, скорее, самообразование. Трагедия классического образования в том, что оно учит стереотипам, заставляет их повторять. Если вы обучаете сознание, вы становитесь эрудитом, а если подсознание — художником. Нужно ходить в музеи не для того, чтобы запоминать, а, скорее, чтобы провоцировать восприятие новыми эмоциями, ощущениями.
