...Довольно давно, а именно в 2003 году, вдруг до меня дошло, что чтение российских подростков едва ли не на 90% состоит из переводных фэнтези (этот жанр уже вошел тогда в наш речевой обиход в таком именно звучании) — от очень удачных, как про Гарри Поттера, до самых примитивных. И так как я была (и остаюсь) уверенной, что это не дело — в 17 лет, после школы, непосредственно из волшебных стран (если читать только и исключительно это) окунуться в нашу жгучую с непривычки реальность, — я начала, сама на себя удивляясь, писать детский детектив про нашу современную Россию. Без малейшей фантастики, только с натуры — мною самолично виденное и мне хорошо известное.
Упоминаю же я этот вполне личный факт только с одной целью — читающие одну лишь переводную литературу (о «Повестях Белкина» или романах Тургенева знают только одно: они есть в школьной программе) с российской реальностью рано или поздно столкнутся — никуда не денутся.
Но есть другие (пока никем, по моим наблюдениям, не замеченные) последствия этой резкой смены круга чтения российских детей и подростков.
Не побоюсь сильного слова — катастрофические.
Далее — факты. Недавние. Но совершенно ясно, что просто по случайности недавно вскрылись. А существовали (и накапливались) гораздо раньше. О некоторых в моих блогах уже говорилось, но необходимо к ним вернуться.
Речь, в общем, о русской поэзии. Именно XIX века. Считается нашей национальной гордостью, равно как и знаменитая проза того же периода… Есть возражения?
Не так давно многие столкнулись в интернете — и смотрели, не отрываясь, до конца — с совсем маленьким видеосюжетом… Так и не пойму — как это родители додумались снимать? Ведь не могли же они знать заранее пик этого сюжета!.. Семилетний примерно пацаненок учит 2 (две!) хрестоматийных строки Плещеева и не может выучить!
Травка зеленеет, Солнышко блестит…
...Дальше — затор. За кадром — мамин голос:
…Ласточка с весною…
Ну не может он повторить ни эту часть стиха (то есть — поэтической строки), ни его концовку:
…в сени к нам летит…
И у мальчонки вырывается из груди ругательство — от отчаяния и ненависти к этим абсолютно непонятным выражениям… Попытайтесь сами запомнить не понимая!
Попробуем отрешиться от своего собственного детства, когда мы все это более или менее легко выучивали, и взглянем на строки свежим, так сказать, взглядом. Ну, первая строка более или менее понятная, хотя, заметим, картина с трудом окидывается взором — травка вот где, а солнышко-то вон где… Не так-то просто, как кажется нам, шибко умным, это себе зрительно представить и запомнить.
…Ну, а следующая строка? Что это вообще такое — «Ласточка с весною…»? А как понять городскому первокласснику эти «сени», куда она летит … с весною… В клюве, что ли, какую-то весну несет?..
«Задали моему сыну-второкласснику выучить отрывок из стихотворения Александра Сергеевича Пушкина “Осень”. Сегодня задали — а завтра уже отвечать. Ну что, говорю, восемь строк всего, быстро выучим.
Но с “Осенью” все сразу пошло не так. Пришлось мне почти каждое слово, написанное великим поэтом, объяснять сыну. “Очей очарованье” — тяжеловато, но объяснила. Поэт любовался осенью, ее яркими красками. Потом мы споткнулись об “увяданье”. Помучились, но все же выучили и вторую, и третью строчку. Даже четвертую одолели, хотя “багрец” тоже долго не поддавался пониманию».
Для удобства восприятия придется напомнить и эти, и последующие строки:
Унылая пора! очей очарованье!
Приятна мне твоя прощальная краса –
Люблю я пышное природы увяданье,
В багрец и в золото одетые леса,
В их сенях ветра шум и свежее дыханье,
И мглой волнистою покрыты небеса,
И редкий солнца луч, и первые морозы,
И отдаленные седой зимы угрозы.
«…Второе четверостишие оказалось более сложным. “В сенях”, “мглой волнистою” и “отдаленные седой зимы угрозы” не запоминались. Сын начинал сначала, запинался, потом ругал школу, учебник, Пушкина. В итоге легли спать на два часа позже обычного. Спали тревожно».
Для этого мальчика все кончилось хорошо — вернулся из школы с пятеркой (честь и хвала уму и долготерпению матери). «Взахлеб рассказывал про то, что пятерок мало, много троек и двоек. Некоторые дети вообще это стихотворение выучить не могли».
Вечером — плановое родительское собрание. «…Почти полностью было посвящено “Осени”. Родители кричали: “Как можно такое детям задавать! Это же нереально выучить!<…>”. Крики дополнялись подробными рассказами о том, как дети плакали, не спали ночь, учили, но так и не смогли разделить с Пушкиным очарование болдинской осенью».
Безуспешно учительница пробовала объяснить разгневанным (на кого?..) родителям, что все слова детям можно объяснить, что если «дети не понимают и не запоминают — так это не Пушкин виноват. И не департамент образования, и не школа. Родители продолжали возмущаться. Даже забыли о том, что сами когда-то эту же “Осень” учили и у доски на оценку рассказывали».
Действительно — возмущение родителей выглядит глуповато, поскольку адреса не просматривается: что, отказаться нам, что ли, вовсе от нашего культурного наследства, которым весь цивилизованный мир восхищается?
Но — внимание! — родительский инстинкт верно подсказывает этим разгневанным людям: они столкнулись с чем-то грозным и непреоборимым, от чего не могут найти средство защиты своих детей…
О сути этой угрозы и реальных средствах эффективной с ней борьбы — в следующем тексте.
