Последние десять лет в отрасли венчурного капитала все шло как-то не так. Около 75% фондов не заработали денег. Венчурный капитал во многом изменился к худшему: утратил предпринимательский дух, меньше интересуется достижениями науки и тратит своих денег. Фирмы венчурного капитала не слишком спешат инвестировать в сильные хай-тековские компании, которые работают над подрывными инновациями, — им выгоднее надувать очередной пузырь. На них равняется и бизнес: создает низкотехнологичные клоны, у которых больше шансов получить финансирование.
Сейчас, когда лучшие дни Bell Labs, Xerox, PARC и иже с ними давно миновали, нам нужны венчурные капиталисты, которые способствовали бы расцвету изобретательства. Им придется рисковать, поддерживая компании, в которые они верят. Фирмам венчурного капитала надо брать пример с Мединститута Говарда Хьюза, который финансирует радикальные научные инновации, а не с Государственного института здравоохранения, который действует только наверняка.
Иногда это приводит к громким провалам, но порой — и к громким успехам. Венчурному капиталу пора тряхнуть стариной. Нужно искать стартапы, которые смогут совершить революцию в своих отраслях и создать многомиллиардные рынки. Выиграют только те, кто пойдет этим путем.
Научиться терпению. Марк Цукерберг ни секунды не сомневался, что Facebook* должна быть частной компанией, которой предстоит расти, и не думал о том, чтобы сразу ее продать. Facebook* заработала $70 млрд — их бы ей никогда не видать, если бы ее быстро продали. И если бы Amazon дрогнула под напором критики после того проведения IPO, едва ли она бы стала подобием Walmart в интернет-торговле. А компании вроде Myspace так старались найти покупателя, что вовсе канули в Лету.
Прежде чем SpaceX, производитель космических ракет Falcon, и Palantir, выпускающая инструменты для сбора, анализа и визуализации персональных данных, разработали свои революционные технологии, прошли годы, и все это время в их отчетах не было цифр, на которые так падки венчурные капиталисты. Часто они отказывались их финансировать, а Groupons of Moldova, наоборот, сделала шаг навстречу. Фирмы-клоны и прочие несерьезные организации создают краткосрочную стоимость при минимуме инвестиций, но это лишь доказывает, что они берутся только за примитивные проблемы.
Перестать консультировать. Фирмы венчурного капитала заблуждаются, думая, что благодаря своим деньгам могут учить других, как работать (пусть этим занимаются компании вроде McKinsey). Или что стартапам проще жить под их присмотром. Лучше бы они добивались нужных стартапам реформ. Скажем, стоило бы изменить иммиграционное законодательство, чтобы повысить мобильность рабочей силы, облегчить долговое бремя для студентов, бороться с патентными троллями.
Рисковать с умом. Берясь за такие трудные задачи, можно потерпеть громкое фиаско. Но если в вашем портфеле ярких стартапов много, вы меньше рискуете, чем когда он укомплектован середнячками (их единственный плюс в том, что загибаются они тихо). Устремленные в будущее стартапы берут лучших специалистов, и эти люди, разделяя цели своих компаний, работают с энтузиазмом, которого не добиться финансовыми стимулами. Передовые технологии не только дают стартапам преимущества на годы вперед — со временем они будут приносить громадную прибыль, что компенсирует неудачу других компаний из вашего портфеля.
Для компании венчурного капитала чем оригинальнее ее бизнес-модель, чем она дерзновеннее, тем лучше. Пора венчурному капиталу всерьез задуматься о своей роли в мире.
