Пропорциональное представительство женщин в руководящих эшелонах организаций остается низким по всему миру, но на удивление сильно отличается от страны к стране. Согласно свежей статистике процент женщин в совете директоров разнится в диапазоне от 1 до 2% в Японии и 17% в США, до более высоких показателей в таких странах, как Норвегия (около 40%).
Наша работа показывает, что это разнообразие частично объясняется национальными особенностями. Человек скован культурными нормами и корпоративной культурой, которые формулируются и насаждаются руководством. В более «строгих» культурах человек может быть оштафован за то, что он жует жвачку или плюется на улице, а в более либеральных ему грозит лишь неодобрительный взгляд. Согласно исследованиям к самым строгим культурам относятся Турция и Пакистан, а к самым свободным — Украина и Новая Зеландия. США считаются умеренно свободной страной, а Франция, Великобритания и Германия все больше «закручивают гайки».
Используя статистику Всемирного банка, мы обнаружили, что у народов с более строгой культурой меньше женщин-законодателей, высших чиновников и топ-менеджеров. Например, в Пакистане женщины занимают всего 3% управленческих позиций, а на Украине — целых 38%.
Для осознания этих цифр полезно понимать, как вообще появляются лидеры. Согласно исследованиям психологов люди поднимаются на вершины власти тогда, когда их качества соответствуют набору существующих представлений о том, каким должен быть человек, ведущий за собой людей. Проблема в том, что во всех культурах прототип руководителя исторически обладает скорее мужскими характеристиками, нежели женскими. Некоторые винят в этом обстоятельства исторического развития человечества, когда для выживания коллектива и защиты от внешних угроз лидерам требовалась физическая сила. Но этот образ продолжает существовать и в наши дни. Часто даже сами женщины — кандидаты на высокие должности не понимают, каким образом они впишутся в прокрустово ложе укоренившегося в общественном сознании образа лидера.
Если ослабить приверженность культурным нормам, эти стереотипы, скорее всего, изменятся. Однако у более традиционных культур тоже есть свои преимущества: когда власти хотят внедрить новые порядки, их слушаются. Взять хотя бы меры по равноправию полов — например, равную оплату или стимулирование получения женщинами высшего образования и их участия в профессиональном развитии. Мы обнаружили, что когда правительства пытаются установить подобные порядки в странах с более строгой культурой, то увеличить количество женщин-лидеров получается, а в более свободных странах — нет.
Итак, каждой культуре нужно порекомендовать свой набор мер. Обязательные квоты для женщин — с санкциями по отношению к нарушителям — могут принести много пользы в странах с большей законодательной регуляцией. Возьмем Норвегию, сравнительно «строгую» страну, которая потребовала, чтобы в совете директоров акционерных обществ было не менее 40% женщин, причем под угрозой роспуска неподчинившихся организаций. Результат стал настоящей революцией: участие женщин выросло с дореформенных 10 до требуемых 40%!
Такие суровые меры вряд ли будут всерьез рассматривать или успешно внедрять в менее консервативных обществах. Вероятно, власти станут выдвигать квоты, но не подкрепят их серьезными санкциями, а граждане будут упираться, предпочитая, чтобы женщины добивались продвижения по службе естественным путем. Поэтому изменения в таких странах будут завязаны на внедрение новых представлений о лидерстве: о том, что женщине вполне подходит руководящая роль и она может ее достичь. Еще необходимо сделать так, чтобы успешные женщины из высших эшелонов власти в бизнесе, политике и общественной сфере были на виду. У эффективности этого подхода уже имеются практические доказательства.
Резюмируя, можно сказать: для достижения достаточного представительства обоих полов нет универсального решения. То, что действенно в одних странах, может с треском провалиться в других. Важно учитывать культурный контекст.
Читайте по теме:
