Доводилось ли вам надеяться на коллегу, который в конце концов вас подводил? Что вы испытывали: злость, растерянность, разочарование или даже беспокойство за собственную карьеру? В напряженных ситуациях, когда ставки высоки, особенно неприятно зависеть от других. Ведь пойди что не так, это выведет вас из себя.
Всю эту гамму чувств я испытал на предыдущей работе. Компания, которую я возглавлял, переживала финансовый кризис, к тому же у нас возникли серьезные проблемы с некоторыми препаратами — и обо всем этом трубили газеты. Главный государственный регулятор публично подверг нас критике; курс акций резко пошел вниз. За текущие дела в компании отвечали двое моих самых компетентных, доверенных коллег. Но тут впервые за шесть лет они не могли справиться с ситуацией. Более того, в чем-то они ее даже усугубляли.
Я был на взводе. Мои чувства напоминали гремучую смесь из злости, гнева, страха и растерянности. Душевные муки, которые я испытывал, трудно описать.
И вот однажды я сидел за столиком в ресторане и поджидал застрявших в лос-анджелесских пробках приятелей. Вместо скатерти стол покрывала белая бумага — я достал ручку и попытался систематизировать мысли. «А за какие, собственно, промахи коллег должен отвечать я?» — подумалось мне.
И тут на меня снизошло озарение. Вскоре передо мной лежал длинный список дел, которые я мог и должен был сделать по-другому, — от распределения ресурсов и наращивания долгосрочного потенциала до управления кризисом. Поймите меня правильно, это не было пораженчеством или приступом самобичевания — просто я честно и всесторонне проанализировал собственные ошибки и неудачи.
В понедельник, когда мы втроем собрались, чтобы все обсудить, у меня был уже совершенно иной настрой. Для начала я хладнокровно и без обиняков описал, каким образом мои прежние решения привели компанию к кризису, и заявил, что готов к переменам. Словом, я признал свою вину. Потом мы договорились, как будем «разруливать» ситуацию и, что еще важнее, как изменим приоритеты и процессы, чтобы укрепить позиции компании в долгосрочной перспективе.
Возможно, такой ход ошеломил моих коллег, настроившихся на оборону, — и потому сработал. Но дело еще и в том, что, осознав собственные ошибки, я смог определить, чего вправе требовать от них.
Теперь, когда на работе — да и в личных отношениях — возникают трудности, я прежде всего пытаюсь понять, в чем виноват я сам, и только потом требую чего-то от других. Чтобы не забывать об этом, я повесил в кабинете фотографию тех двоих коллег, которые оказались отличной командой. Преодолев кризис, и мы, и наша компания стали сильнее, чем прежде, — и это еще одна наша заслуга.
