К счастью, отрицателей становится меньше. Уже не встретишь компаний, которые в собственных интересах раздувают сомнения общества. Но есть две проблемы. Во-первых, надо убедить оставшихся — в том числе сведя к минимуму цену борьбы с климатическими изменениями. Во-вторых, тем, кто уже нам верит, нужно показать, с какими невероятными сложностями мы сталкиваемся. Дело не только в упрямых лоббистах нефтедобычи и традиционной энергетики. Нельзя добиться значимого успеха, просто урезая какие-то инвестиции и сокращая потребление.
Для кого ваша книга? Для тех, кто верит в глобальное потепление, но не понимает, какой ценой его можно остановить?
Да, для тех, кто думает, будто это легко. Или будто стоит лишь найти виноватого, и все наладится. На самом деле нужно другое — ученые, много ученых. Надо увеличивать бюджеты на исследования и разработки, задействовать лучших специалистов из университетов и лабораторий. Надо стимулировать финансирование этих инициатив. До сих пор венчурным инвесторам не везло с экопроектами. Нужно привлекать высокорисковые инвестиции для создания решений, эффект от которых будет виден очень нескоро.
Отрицателей, может, и становится меньше — но меры, о которых вы говорите, потребуют общественного консенсуса, которого пока нет и в помине. Как вы знаете, люди в массе своей не слишком доверяют науке и экспертам, и это придется учитывать.
Я думаю, видя лесные пожары и ураганы, возникающие из-за климатических изменений, многие изменят свое мнение. Мне кажется, молодые люди уже понимают, что без долгосрочных инвестиций не обойтись: им не все равно, в каком мире они будут жить. Но важно еще и перестать говорить, будто это перетянет средства из других значимых областей госфинансирования.
Вы ввели понятие «зеленая наценка», которое обозначает разницу в стоимости обычных товаров и их аналогов, произведенных «безуглеродным» способом. Если эта наценка невелика, продукт можно считать готовым. Если неподъемна, его нужно дорабатывать, а для этого требуются инвестиции.
Ключевой показатель на пути к углеродной нейтральности — сокращение этих надбавок. Если мы будем следить за инновациями, которые позволяют свести надбавки к приемлемому уровню, то поймем, по силам ли нам добиться нулевых выбросов. Если выводы неутешительные, придется увеличивать бюджеты на исследования и создавать новые продукты. А когда рынки этих продуктов разовьются, ситуация выйдет на следующий уровень.
А политический аспект? Один американский президент издает указы о защите окружающей среды, другой отменяет их. Как мы добьемся результата, если у всех разные цели?
Чем пристальней следишь за политикой, тем больше убеждаешься, что платить зеленую наценку силой никого не заставить. Единственный путь — путь инноваций. Конечно, нам нужны правильные законы. И, конечно, нужны инвестиции в исследования и разработки — а также углеродный налог и прочие меры по снижению энергопотребления. В свое время в США ввели серьезные налоговые льготы для тех, кто вкладывается в солнечные батареи, — эти послабления сохранялись и при демократах, и при республиканцах. Люди к этому привыкли, и в субсидиях уже почти нет необходимости. Теперь деньги можно направлять в такие области, как хранение энергии, авиационное топливо, производство стали и цемента. Нужно будет принимать законодательные меры — но едва ли мы дождемся триллионов долларов инвестиций, которые сулили нам кандидаты на президентских выборах 2020 года. Подобными суммами разбрасываться никто не станет. Так что надо придумать, как обойтись десятками миллиардов, а не триллионами долларов, и при этом стимулировать инновации.
То есть в конечном счете все сводится к инновациям?
Без инноваций не предотвратить климатическую катастрофу. Вы можете сказать, что наука ничего не решает и главное — политическая воля и верно расставленные приоритеты. Но нет, так не бывает. Например, нельзя заставить Индию снизить выбросы, если другие страны этого не делают. Без инноваций проблему не решить. Десятки миллиардов на инновации — достаточно небольшая часть бюджета, чтобы мы могли надеяться на консенсус обеих партий по продолжению работы вне зависимости от того, кто сейчас у власти.
Как же добиться роста инноваций?
Есть несколько моделей. Возьмем медицину: США тратят на Национальные институты здоровья около $40 млрд в год. Благодаря этому удалось добиться громадных успехов в лечении рака и других заболеваний, а многие американские компании производят товары, основанные на разработках этих институтов. Я думаю, исследования, связанные с климатом, могут получить поддержку в Конгрессе со стороны обеих партий. Следующая задача — привлечь рисковый капитал. Я участвовал в создании Breakthrough Energy Ventures, фонда под управлением инвесторов, который в университетах и национальных лабораториях ищет проекты, готовые к дальнейшей разработке. Наши инвесторы гораздо терпеливее обычных венчурных капиталистов: они нацелены на долгосрочную перспективу. Их задача — ускорить выведение продукта, созданного в лаборатории, на рынок.
Вы много лет утверждали, что безуглеродное будущее невозможно без атомной энергии. В новой книге вы об этом почти не пишете. В чем причина: вы сомневаетесь, что страны, особенно США, готовы использовать такой вид энергии?
Производить электричество за счет экологически чистых ресурсов вроде ветра и солнца сложно: они нестабильны. Один из способов справиться с этой проблемой — научиться лучше сохранять энергию, повысив емкость батарей раз в двадцать. К сожалению, велика вероятность, что это невозможно. Другой вариант — использовать энергию ядерной реакции, хотя общество противится этому решению из-за проблем, связанных с безопасностью, а уже построенные реакторы слишком дороги и неэкономичны. Но откуда-то энергию все-таки надо брать. И да, я не хотел, чтобы мою книгу сочли рекламой TerraPower [компании по разработке ядерных реакторов, сооснователем и председателем совета директоров которой является Билл Гейтс]. Разумеется, все средства, которые я заработаю на книге, пойдут в Фонд Гейтсов: не скажу, что мне не хватает денег. Моей целью было максимально беспристрастно описать разные способы получения экологически чистой энергии.
Существует ли в климатических изменениях точка невозврата?
Нет такого момента, после которого планету внезапно поглотит мировой пожар. Просто постепенно начнет умирать все больше людей и исчезать все больше экосистем. На каком-то этапе джунгли Амазонки превратятся в саванну. Не станет ни арктической шапки, ни белых медведей, ни коралловых рифов. Земля перестанет давать урожай. Те, кто рассуждает о потеплении, упоминают о некой переломной точке — но у нас нет таких сведений. Мы просто знаем, что если климатические изменения игнорировать, экологические и человеческие трагедии нам обеспечены. Отдельная проблема в том, что планета не реагирует мгновенно: даже если выбросы упадут до нуля, повышенная температура продержится еще лет 20. Так что до года, когда градусник покажет снижение, я, по всей вероятности, уже не доживу.
Как вовлечь в этот проект все страны?
Самое трудное — сделать его достаточно привлекательным для бедных государств. В развивающихся странах людям все еще недостает нормальных условий: крова, электричества, мобильности. В таких регионах, как Индия, для создания достойного уровня жизни приходится использовать еще больше «грязных» производств и технологий. Так что задача богатых государств — особенно США, инновационная мощь которых столь велика, — финансировать изобретение новых подходов, способных свести углеродный след к нулю.
Какой вклад в это дело способны внести компании?
Они могут обращать внимание на то, что они покупают. Можно приобретать чистое топливо для своих самолетов. Можно инвестировать в высокорисковые прорывные проекты. Можно следить за тем, чтобы не тормозить прогресс.
А крупные институциональные инвесторы?
Если они перестанут вкладываться, например, в добычу угля, разве это не даст результат? Конечно, нет! Вывод капитала из сферы ископаемого топлива — неплохая тема для светского разговора. Но разве люди откажутся от цемента просто потому, что некий парень с Уолл-стрит вышел из этого бизнеса? В чем смысл? Не вижу связи. А вот если большие фирмы будут не выводить капитал, а вводить его — в рисковые инновации, способные снизить зеленую наценку, — они действительно сделают нечто важное.
Что должно предпринять правительство?
В демократических странах об окружающей среде должны заботиться граждане — продвигая зеленые идеи, они покажут своим представителям, то есть политикам, чем нужно заниматься. Если государство не создаст спрос на новую продукцию — в частности, узаконив новые критерии сертификации стали, учитывающие количество использованного углерода, — за 30 лет мы не построим углеродно нейтральный мир.
А что может сделать отдельный человек?
Покупать зеленые товары, например растительное мясо Impossible Burger или электроавтомобили. Использовать меньше искусственных материалов. Если покупательские привычки поменяются и спрос на экологичные товары возрастет, за счет эффекта масштаба цены на них упадут. Наконец, можно отдать свой голос политику, готовому менять законодательство и направлять средства на разработки в нужной области. Главное, что я бы хотел пожелать Америке, — объединить усилия обеих партий и в приоритетном порядке сообща изыскать те десятки миллиардов долларов, без которых не будет нужных инноваций. Люди должны настаивать на этом.
Беседовал Ади Игнейшес, главный редактор HBR.
