Однажды мне довелось присутствовать на семинаре эпидемиологов — они обсуждали, почему богатые и образованные живут дольше бедных и малообразованных, ведь это, как им казалось, невероятно несправедливо. Я обратил их внимание на знаменитый доклад 1964 года — тогда главврач службы здравоохранения США впервые заявил о вреде курения. Этот доклад спас множество жизней, но поскольку первыми информацию получили образованные люди, он породил неравенство в здравоохранении. Я спросил участников семинара: если бы у вас была машина времени, захотели бы вы переместиться в прошлое и наложить на доклад вето? К моему удивлению, они не смогли дать определенного ответа. Но если бы мы стали голосовать, уверен, тогдашнего главврача поддержало бы меньшинство.
Вот уже 250 лет благосостояние граждан неуклонно растет, а система здравоохранения развивается невиданными темпами. Каждое десятилетие обогащает нас новыми знаниями и новыми способами решения проблем. В медицине, пожалуй, важнейшим открытием стала микробная теория происхождения болезней. Каждый прорыв, как и антитабачная кампания, хоть кого-то да делал богаче. Разве это плохо? Неравный прогресс лучше, чем его отсутствие.
Но если со временем блага не распределяются равномерно, мы приходим в ужас. Правильно ли, что через 50 лет после приснопамятного доклада курение все еще служит причиной неравенства в состоянии здоровья между богатыми и бедными? Справедливо ли, что миллионы детей умирают ежегодно из-за того, что их угораздило родиться в «не тех» странах, — особенно если их губят болезни, которые мы давно научились предупреждать и лечить?
Самое шокирующее неравенство — между богатыми и бедными государствами. Когда ряд европейских стран обособился и стал, ни на кого не оглядываясь, улучшать свою жизнь, между ними и остальным миром возник громадный разрыв.
Но повод ли это отступить назад и забыть о Промышленной революции или микробной теории? Конечно, нет. Будь у нас машина времени, стоило бы отменить колониализм, который оставил в наследство ограбленным странам болезни и правительства, озабоченные собственным обогащением, а не улучшением судеб своих народов.
Многие думают, что проблемы этих стран решат субсидии. Но крупные дотации препятствуют прогрессу так же, как раньше — колониализм. Необходимо переосмыслить способы распределения благ, получаемых от открытий, иначе разрыв только увеличится.
На любом уровне — международном или внутреннем — неравенство становится невыносимым, когда люди, по каким-то причинам вырвавшиеся вперед, используют свою власть, чтобы продвинуться еще дальше — и даже ухудшить жизнь остальных. Если те, кто добился успеха — бизнесмены, юристы, трейдеры, врачи, — переписывают правила игры в свою пользу, лоббируя или финансируя политиков, их успех не заслуживает оваций. Если они борются за нечто важное для себя, не учитывая, что у других людей иные приоритеты (скажем, богатым не нужны бесплатные медицина и образование), они ослабляют поток общественных благ, необходимых большинству. Мешая тем, у кого нет достатка (и тем, кому он не светит), в полной мере участвовать в жизни общества, они подрывают принципы демократии. Как сказал известный американский судья Луис Брандейс: «Демократия и богатство, сосредоточенное в руках меньшинства, — явления не сочетающиеся».
Вот почему, даже признавая, что некоторое неравенство — это «хорошо», мы с таким трудом его воспринимаем. Когда кто-то, убегая от лишений, обгоняет других, — это одно дело. И совсем другое — когда беглец пользуется новообретенной свободой, чтобы перекрыть пути тем, кто пытается найти собственный выход.
