Хотите научиться думать? | Большие Идеи

・ Феномены

Хотите
научиться думать?

Вслед за Октябрьской произошла революция языковая.

Автор: Мариэтта Чудакова

Хотите научиться думать?

читайте также

Высокая цена эффективности

Роджер Мартин

Как реанимировать науку

Чепуренко Александр

Угождайте женщинам

Кейт Сейр,  Майкл Сильверстайн

Новый взгляд на кадровую аналитику

Ношир Контрактор,  Пол Леонарди

Гениальный лингвист Евгений Поливанов (бессмысленно загубленный советской властью в январе 1938 года в расцвете творческих лет) пояснял, что и в его гимназические годы молодежь между собой говорила на своем особом языке. Разницу с советским временем он видел в том, что гимназисты параллельно владели «правильным» русским языком своих родителей — и при необходимости легко на него переходили.

Вслед за Октябрьской произошла революция языковая. Поливанов утверждал, что обывателю, «проспавшему» революционную эпоху и сохранившему языковое мышление 1913 г. «…будут словами чужого языка такие идиомы, как: “в ячейку, работу ставить… я солидарен… ребята, момент, значит, ужасно серьезный”» и заключает — «Да, это уже другой язык».

Вскоре и владеющие этим новым языком в свою очередь уже почти не понимали «обывателя 1913 года». Преподаватель объясняет учащимся в 1923 году, как писать работу на тему: «Старые чиновники по “Ревизору”». И записывает в дневнике, как его пояснение — «Перед нами захолустный город, откуда “хоть три года скачи, ни до какого государства не доедешь”» (реплика Городничего. — М.Ч.) — вызывает у учащихся такую реакцию: “Непонятно, и это какой-то странный язык. …Тут мысли нет. — …Спрашиваю его, как бы он сказал сам. Пошла околесица с “государственным аппаратом” и т. д. Не приемлют простого русского языка! Нужна какая-то тарабарщина!».

«Тарабарщина» — это наскоро усвоенный и более чем наполовину непонятный полуграмотной новой молодежи политизированный язык.

Один русский язык требовал перевода на другой, тоже русский.

А были ли попытки познакомить вот этих членов «ячейки» с недавно еще живым языком — тем, что в 20-е—30-е годы оставался уже главным образом на страницах русской классики?

В предвоенные годы трое талантливых и высокообразованных москвичей — С. И. Ожегов (автор знаменитого «Словаря русского языка), Н. С. Ашукин (беллетрист и поэт, прославившийся, однако, составленной совместно с М. Г. Ашукиной книгой «Крылатые слова») и театровед В. А. Филиппов задумали весьма необычное издание — «Словарь к пьесам А. Н. Островского».

Война отодвинула их планы. Но после победы работа пошла быстро. В 1949 году словарь был готов. Сын С. Ожегова вспоминает: «Книгу набрали, до выхода в свет сигнального экземпляра оставались считанные дни, но… дальше произошло что-то, что, по-видимому, навсегда останется неизвестным (здесь возразим: в истории слово «навсегда» редко срабатывает. — М. Ч.).<…> Кто-то на самом верху проявил интерес к словарю. <…> То ли авторов обвинили в апологетике купеческого быта, то ли “поступил сигнал” о “религиозной направленности”, то ли еще что-то. Вот из ЦК ВКП(б) и затребовали текст словаря. <…> Словарь “правительственным органам” не понравился, его запретили, договор с авторами расторгли, набор рассыпали».

В 1990-е годы сын наконец напечатал репринтное издание Словаря (тираж был 25 тысяч; еще можно, наверно, при желании найти). И я купила его в киоске Малого театра, в антракте спектакля «Горе от ума» в замечательной постановке С. Женовача.

Полистаем Словарь. Алчный, артельно, аршин (мерять на свой аршин), баклуши бить, балясы (позже стало — лясы) точить, бельмы-то выпучил, бессребреник, благоговение, блажь, была ни была (куда ни шло), было и быльем поросло, в кои веки (выбрались куда-либо), веревки вить (из кого-либо), вестимо, вечор, вещий, видали виды… Помните концовку пушкинского стихотворения?

Ты, хлопец, может быть, не трус,

Да глуп, а мы видали виды.

Сегодня лишь немногие люди поймут значение многих из этих слов. А шестнадцатилетние — возможно, и ни одного. Комментировать тут особенно нечего. Разве что — напомнить учителям-словесникам об их непременной обязанности заниматься на уроках словарем классики, которую они «проходят».

Чем больше слов и фразеологизмов родного языка вам понятно, тем шире ваш культурный кругозор. Продуктивней работает ваша мысль. И вам легче, чем другим, донести ее до собеседника: большой запас слов к вашим услугам. (В моем детстве ходила острота: — Он как собака: глаза умные, а сказать ничего не может).

Можно, например, одним словом охарактеризовать человека, не скрывая его недостатков, но в то же время не огрубляя, не черня его понапрасну — если вам так же, как вашему собеседнику, известно, скажем, значение слов толстокожий, прекраснодушный, бесхребетный, прагматичный (в отличие от практичного), прижимистый, посредственность, простецкий — в отличие от бесцеремонного

И еще одно. Моральное состояние нашего сегодняшнего общества явно оставляет желать лучшего. Притерпелись ко многому — к коррупции, ко лжи; воцаряется равнодушное отношение к тому, чего терпеть не следует. И, соответственно, не востребованы и вовсе исчезли из нашего обихода важные слова.

Если вспомнить начало одного из важнейших для современного человечества текстов — «В начале было Слово», то можно попробовать начать с возвращения в нашу жизнь таких когда-то очень и очень значимых слов: порядочный, добропорядочный, бессребреник, честный, неподкупный… А также — постыдный поступок, нечестность, непорядочность

Не исключаю, что за словами и дела потянутся.