Вселенская стройка | Большие Идеи
Тренды

Вселенская стройка

Нико Харчилава
Вселенская стройка
Фото: Maria Teneva / Unsplash

Если бы сегодняшним взрослым когда-то рассказали, что они будут покупать цифровые картины или любые другие объекты, не владея ими физически, то собеседника, мягко говоря, посчитали бы странным. С другой стороны, дети в XXI веке рождаются буквально цифровыми: они сразу понимают, как пользоваться тем или иным гаджетом. Сегодня компании Prada, Ford, Gucci, Balenciaga и многие другие торгуют виртуальными активами. По словам аналитиков финансовой группы Morgan Stanley, рынок премиальных NFT (Non-Fungible Token, невзаимозаменяемые токены), в том числе виртуальной одежды, может достигнуть $56 млрд к 2030 году благодаря цифровизации моды и искусства. И мы видим уже сейчас, как Dolce & Gabbana успешно продает виртуальные коллекции из 9 единиц за $5,7 млн, Balenciaga — виртуальную одежду для компьютерной игры Fortnite за $8. В онлайн-игре Roblox цифровую сумку Gucci купили почти за $4 тыс., что в два раза дороже этой же сумки в обычном магазине.

Теория подрывных инноваций Клейтона Кристенсена предполагает, что время от времени появляются новые продукты и технологии, которые кардинально меняют сложившиеся рынки и создают новые цепочки ценностей. Поначалу подобные продукты проскальзывают мимо большинства пользователей — их воспринимают скорее как игрушки. Никто не понимает, по каким принципам они работают, многие предполагают, что это очередной хайп и возможность спекулятивного заработка. Метавселенные находятся как раз на этой стадии, и многие не верят, что они вырастут во что-то стоящее.

По сути, метавселенная представляет собой трехмерный цифровой мир, своеобразный гибрид соцсетей, развлечений, работы и личной жизни. В этом мире присутствуют все известные продукты, с которыми мы взаимодействуем каждый день. Здесь можно не только играть и общаться, но также сходить на онлайн-вечеринку в цифровой одежде, заняться спортом вместе со своими друзьями или поскучать на рабочих собраниях. И для появления метавселенных были определенные предпосылки.

Первую версию интернета, Beб 1.0, можно описать как конструктор Lego без инструкции. Пользователи собирали продукты с нуля с помощью протоколов HTML (создание веб-сайтов), SMTP (почтовые ящики), FTP (файлообменники) и проч. Мы могли только заходить на интернет-странички, читать, слушать музыку и смотреть фильмы, на этом все взаимодействие заканчивалось.

После кризиса доткомов настало время Веб 2.0. Сборка с нуля была очень медленной и дорогой, поэтому создавались инструменты для разгрузки разработчиков и пользователей. Так появились соцсети и мессенджеры, где люди сами создавали контент. Платформы тратили много ресурсов, завлекая пользователей, и постепенно ужесточали правила. Если человек покидает платформу, он теряет свой наработанный социальный капитал. Так случилось с Дональдом Трампом, который лишился всех своих подписчиков в Twitter и Facebook** в январе 2021 года.

Наконец, появился децентрализованный Веб 3.0, технология блокчейн и криптовалюты. Возникла идея, что контент должен принадлежать конкретному пользователю — об этом создается соответствующая запись, и все данные о нашей личности (объекты владения в интернете, деньги, подписчики, контент) можно забирать с собой на другие платформы. Однако компании не готовы так просто отпускать своих пользователей и накопленный капитал к конкурентам.

Идея метавселенной заключается в том, чтобы решить данную проблему и создать одну экосистему. С таким подходом пользователю проще поглощать контент с разных платформ, а продуктам — привлекать новую аудиторию. Один из примеров — популярная онлайн-платформа Decentraland. Ее жанр — «песочница», где неограниченное количество игроков покупают виртуальные земли, строят на них арт-экспонаты, мини-игры, казино, проводят концерты и просто общаются в режиме реального времени. В декабре 2021 года количество месячных активных пользователей составило 465 тыс. человек. Исходя из стоимости криптовалюты Decentraland — MANA — проект можно оценить в $6,5 млрд, а его годовую выручку в $4,56 млн. Впрочем, Decentraland еще предстоит долгий путь до идеального представления метавселенной.

Что нужно для создания метавселенной?

1. Программное обеспечение. Проекты виртуального мира создаются при помощи 3D-движков, самые известные платформы — Unity и Unreal Engine. С последней, в частности, сотрудничала компания Disney, когда снимала сериал «Манадалорец».

2. Оборудование. Это VR/AR-очки и прочие гаджеты. Например, испанская компания Owo выпустила тактильные куртки за $450, в которых пользователь чувствует выстрелы, ветер, чьи-то прикосновения и даже объятия. Эти мелочи кажутся тривиальными, но недавнее исследование National Research Group показало, что большинству потребителей метавселенной важна ее ключевая характеристика — «максимальное физическое взаимодействие».

3. Облачные дата-центры. Для метавселенных нужны объемные хранилища. Например, игра Flight Simulator от Microsoft — самый реалистичный и масштабный потребительский симулятор, он включает 2 трлн индивидуально прорисованных деревьев, 1,5 млрд зданий, а также дороги, горы, города и аэропорты по всему миру. Все они выглядят как настоящие, поскольку основаны на высококачественных сканах реальных объектов. Но чтобы это сделать, Microsoft Flight Simulator использует более 2,5 петабайт данных. По мере роста сложности и важности виртуального моделирования количество данных будет увеличиваться.

4. Технология блокчейн. По сути, это неизменяемая бухгалтерская книга, в которой записаны условия использования какого-либо продукта. Важно, чтобы при переходе с одного продукта к другому, ваши данные переходил вместе с вами. Сейчас с этим помогают NFT-сертификаты, прикрепленные к уникальному цифровому объекту, которые гарантируют его оригинальность и дают хозяину эксклюзивные права.

советуем прочитать

* деятельность на территории РФ запрещена

Об авторе

Нико Харчилава — менеджер проектов клуба частных инвесторов iClub.

Войдите на сайт, чтобы читать полную версию статьи
советуем прочитать
Когда уходят женщины-руководители, убытки растут
Жаклин Картер,  Марисса Эфтон,  Расмус Хогард