«Там, где объятия»: история выживающей Америки | Большие Идеи
Феномены

«Там, где объятия»: история выживающей Америки

«Там, где объятия»: история выживающей Америки

От редакции. В Лос-Анджелесе в ночь с 25 на 26 апреля состоялась 93-я церемония вручения наград Американской киноакадемии «Оскар». Главным триумфатором церемонии (получил три награды: за лучший фильм, лучшую женскую роль и лучшую режиссуру) стал фильм Хлои Чжао «Земля кочевников», который основан на одноименной книге-исследовании Джессики Брудер о жизни американцев, столкнувшихся с финансовыми проблемами и вынужденных жить в фургонах и автомобилях и браться за любую работу ради выживания. Мы публикуем несколько фрагментов из русского перевода книги Брудер, который вышел этой весной в издательстве «Манн, Иванов и Фербер».

Я пишу это, а они рассеяны по стране…

В Драйтоне бывший водитель такси из Сан-Франциско шестидесяти семи лет от роду трудится на ежегодном сборе сахарной свеклы. Он работает от рассвета до заката, на холоде, разгружая машины, которые приезжают с полей с многотонным грузом. По ночам он спит в автофургоне, который стал его домом с тех пор, как Uber выжила его из водительской сферы и платить за квартиру стало нечем.

В Кэмпбелсвилле бывшая генеральная подрядчица шестидесяти шести лет раскладывает товар во время ночной смены на складе Amazon. Ее тележка проезжает километры по бетонному полу. Работа отупляет. Женщина как можно тщательнее проверяет каждую единицу товара, боясь, что ее уволят. Утром она возвращается в свой крошечный трейлер, приютившийся в одном из парков для автофургонов, которые заключили контракт с Amazon, чтобы там селились кочующие работники вроде нее.

В Нью-Берне женщина, домом которой стал каплевидный трейлер — такой маленький, что его может тянуть за собой мотоцикл, — временно живет у друга и отчаянно ищет работу. Даже с дипломом магистра тридцатилетняя уроженка Небраски не может никуда устроиться, несмотря на сотни заполненных заявлений — и это только за последний месяц. Она знает, что нужны люди на сбор сахарной свеклы, но путешествие через полстраны потребует больше денег, чем у нее есть. Несколько лет назад она потеряла должность в некоммерческой организации. Это одна из главных причин, почему она переселилась в трейлер. Финансирование организации сократили, денег на ее гонорар не хватало, и теперь она не могла платить за квартиру, тем более что ей необходимо еще возвращать кредит за образование...

В Колорадо-Спрингс семидесятидвухлетний обитатель автофургона, сломавший три ребра во время ремонтных работ на открытом воздухе, успевает немного передохнуть, когда гостит у своей родни.

Скитальцы, бродяги, беспокойные души существовали всегда. Но сейчас, в третьем тысячелетии, появляется новое странствующее племя. Это люди, которые никогда не думали, что станут кочевниками, но у которых все дни проходят в дороге. Они отказываются от привычных домов и квартир, чтобы жить в том, что называют «домами на колесах»: автофургонах, больших и маленьких, школьных автобусах, прицепах и обычных седанах. Они бегут от неумолимого выбора, который встает перед представителями некогда среднего класса. Им нужно принимать непростые решения.

«Что ты выберешь, еду или зубные пломбы? Заплатишь по кредиту или по счету за электричество? Выплатишь кредит за машину или купишь лекарства? Заплатишь за квартиру или по кредиту за обучение? Купишь теплую одежду или будешь платить за бензин?»

Многим ответ сначала кажется слишком жестким.

«Тебе неоткуда взять больше денег, но ты можешь урезать свой главный расход. Может, променять бетонную коробку на жизнь на колесах?»

Некоторые зовут их бездомными. Новые кочевники не признают это определение. У них есть и крыша над головой, и транспортное средство, и они решили называть себя иначе. Сами они говорят, что у них просто нет недвижимости.

При поверхностном знакомстве многих из них легко принять за беззаботных путешественников почтенного возраста. На праздники они балуют себя походом в кино или ресторан, смешиваются с толпой. Их внешность и образ мышления типичны для среднего класса. Они стирают одежду в дешевых прачечных и посещают фитнес-клубы, чтобы принять там душ. Многие отправились в дорогу, когда их сбережения съел финансовый кризис. Чтобы успевать кормить себя и своего четырехколесного друга, они трудятся сверхурочно на тяжелой физической работе. Во времена фиксированных окладов и растущих арендных плат они сбросили с себя оковы платежей и кредитов, просто чтобы жить дальше. Они выживают в Америке.

Но им — как и всем людям — недостаточно просто выживать. И то, что поначалу выглядело как последнее отчаянное усилие, превратилось в боевой клич в погоне за чем-то бoльшим. Быть человеком — значит желать большего, чем простое существование. Надежда нам необходима не меньше, чем еда и убежище. И дорога дарит надежду. Это побочный продукт импульса роста.

Ощущение новых возможностей, широкое, как Америка. Глубокое убеждение, что грядет нечто лучшее. Оно впереди, в следующем городе, на следующей работе, в новой судьбоносной встрече с незнакомцем.

Порой некоторые из этих незнакомцев такие же кочевники. И когда они встречаются — в Cети, на работе или в неофициальных поселениях, — начинают складываться племена. Их объединяет общий взгляд на жизнь, это кланы. Когда чей-то фургон ломается, он просит помощи у своих. Это круговая порука. Есть ощущение, что происходит нечто важное. Страна стремительно меняется, старые системы рушатся, и эти люди в эпицентре чего-то нового. Посиделки вокруг общего костра в ночи порой ощущаются как жизнь на утопическом островке.

Я пишу это осенью. Скоро придет зима. Сезонные работы, как обычно, приостановятся. Кочевники свернут лагеря, вернутся в свой настоящий дом — на дорогу — и потекут, как клетки крови, по жилам страны. Они отправятся на поиски друзей и семьи — или просто места, где тепло. Кто-то пустится в путешествие через весь континент. Все они будут проезжать километр за километром по дороге- киноленте об Америке. Заведения фастфуда и торговые центры. Поля, спящие под снегом. Автосалоны, церковные комплексы и круглосуточные кафе. Безликие равнины. Фермы, мертвые заводы, земельные участки и гипермаркеты. Снежные шапки гор.

Обочина проносится мимо, целый день и до темноты, пока усталость не возьмет свое. Со слипающимися глазами они ищут, где бы им съехать с дороги и отдохнуть. Парковки у торговых центров. Тихие пригородные улочки. Стоянки, сон под колыбельную двигателей. А затем, ранним утром — пока никто не видит, — они возвращаются на шоссе. Когда они в дороге, они чувствуют себя спокойно, уверены в завтрашнем дне. Последний оплот свободы в Америке — парковка...

«Это целый слет домашних беженцев!» — Боб вспоминает первые впечатления, когда они с женой Анитой впервые приехали в Фернли, чтобы присоединиться к CamperForce. Семья Апперли предполагала, что они уйдут на пенсию, продадут свой большой дом в Бивертоне и на эти деньги будут жить на борту своего корабля. Этот дом они купили за 340 000 долларов, когда он был на пике стоимости, и вложили в него еще 20 000 долларов. А затем случился кризис недвижимости, и цена дома опустилась до 260 000. До кризиса всё было хорошо. Боб был бухгалтером в компании, производившей пиломатериалы (он ненавидел эту работу, но платили неплохо), а Анита — художником по интерьеру и сиделкой с неполным графиком. Оба они даже не думали о том, чтобы провести остаток жизни, выплачивая кредит, превышающий стоимость их дома. Поэтому они купили трейлер и пустились в путь. «Мы просто ушли от этого, — говорит Анита. — Мы сказали себе: “Мы так больше не играем”».

Боб во всем винил плохих парней с Уолл-стрит. Он почти извинялся за свое решение оставить дом. И поспешно добавлял, что всегда вовремя платил по счетам и был в хороших отношениях с банками. Разорение пошатнуло его веру в бесконечно растущие цены на недвижимость. «Я никогда не сталкивался с тем, чтобы дом падал в цене», — говорит Боб, качая головой. Он сравнивал «медленно проясняющуюся реальность» своей новой жизни с пробуждением в «Матрице»: осознание, что приятный предсказуемый мир, в котором ты раньше жил, — всего лишь мираж, ложь, маскирующая жесткую истину. «Безопасность, которой утешаются многие…

Я не уверен, что это не иллюзия, — добавляет он. — Сразу теряешься, понимая, что твоя истина — не истина вовсе. То, что ты считал истиной, сильно затуманивает зрение. Нужны радикальные меры, чтобы избавиться от этих шор».

Когда я познакомилась с семьей Апперли, обоим оставалось еще несколько лет до пенсии. Боб планировал наниматься на сезонную работу в Amazon, пока ему не исполнится шестьдесят пять. Анита не могла пойти на склад, потому что у нее не было диплома об окончании старшей школы. Поэтому она подрабатывала у соседей. В их лагере, как и на других стоянках работников CamperForce, сформировалась мини-экономика, которой заправляли оставшиеся дома жены и мужья тех, кто работал на складе. Они развешивали объявления о своих услугах — выгул собаки, готовка еды, шитье, починка мебели, уроки рисования для начинающих — на досках в общих прачечных.

Апперли были не единственными пострадавшими от рыночных потрясений, которых я нашла среди участников CamperForce. Я общалась с десятками рабочих из Невады, Канзаса и Кентукки. На меня так и сыпались истории о проблемах с деньгами. Иногда у меня было ощущение, что я оказалась в лагере беженцев времен Великой рецессии, в месте последнего прибежища американцев, которых так называемое восстановление экономики оставило без рабочих мест. А иногда мне казалось, что я общаюсь с заключенными.

Порой очень хотелось оставить в стороне любезности и спросить: «За что вы тут оказались?»

Среди тех, с кем я познакомилась, были люди, чьи сбережения испарились из-за неудачного вложения или чьи многотысячные накопления уничтожил обвал рынка в 2008 году. Некоторым не удалось создать подушку безопасности, чтобы выстоять перед другими жизненными неурядицами: разводами, болезнями, травмами. Кого-то уволили — или у них был маленький бизнес, который не пережил рецессию. И хотя рабочие младше пятидесяти были в меньшинстве, таких я тоже встречала. Они рассказывали о местах, которые потеряли — или которые не смогли найти, — или проблемах, связанных с кредитом на обучение и степенях, от которых, как оказалось, мало пользы. Многие надеялись, что жизнь в дороге станет спасением от будущего, которое при ином раскладе представлялось им пустым...

Программа CamperForce начиналась как эксперимент. Так вышло, что он совпал с кризисом недвижимости. Amazon годами пыталась набрать достаточно персонала на свои многочисленные склады, чтобы успевать с поставками к Рождеству. Она разрабатывала разные программы найма и даже на некоторое время привозила рабочих из других мест на автобусах. Затем, в 2008 году, одно агентство, работающее с временными рабочими, во время предрождественской суеты привело несколько обителей трейлеров на склад компании в Коффивилле. Результаты были обнадеживающими, и Amazon разработала программу CamperForce, применила ее на складах в Фернли и Кэмпбелсвилле и начала набирать работников напрямую, минуя посреднические агентства. Впоследствии менеджеры сформировали небольшие группы из доверенных ветеранов CamperForce — назвав их «командами на выезде», — чтобы они тренировали новичков в новых точках, открывшихся в Трейси, Мурфрисборо и Роббинсвилле. В начале 2017 года Amazon анонсировала последнюю серию складов, подключившихся к CamperForce в Кэмпбелсвилле, Мурфрисборо, Хаслет и Сан-Маркос. (В Фернли склад закрылся, переехав на новое место в Рено, куда участников CamperForce не набирали.)

Трудопутники — очень удобная рабочая сила, почти идеальные кандидаты для тех, кому нужны сезонные рабочие. Они появляются там, где их ждут, и тогда, когда их ждут. Свои дома они привозят с собой, превращая парковки фургонов в недолговечные городки, которые исчезают, как только заканчивается сезон работ. Он длится не так долго, чтобы работники успевали объединяться в профсоюзы. На физически тяжелых работах многие устают так, что после смены уже не в состоянии общаться.

Они не особо требовательны в плане бонусов или страховок. Наоборот, среди рабочих, которых я опросила в свой первый год исследования феномена трудопутников, — а их было более пятидесяти, — большинство были рады тому подобию стабильности, которое давала краткосрочная вакансия. Вот, например, пятидесятисемилетняя Джоанна Джонсон, которая бежала наверх по лестнице на складе Amazon в Кэмпбелсвилле, споткнулась и упала, ударившись головой об опорный стержень транспортной ленты. Ее перевязали в местном травмпункте, затем отправили в больницу.

После этого она могла похвастаться двумя фингалами и девятью стежками на лбу у корней волос. «Они разрешили мне продолжить работу. Они не уволили меня», — с теплотой вспоминает Джонсон. На следующий день после инцидента сотрудник отдела кадров пришел в фургон, где она жила со своим шестидесятисемилетним мужем, бывшим трудопутником. Джонсон, которая пообещала своим работодателям больше никогда не бегать вверх по лестнице, была поражена: «Мы сильно удивились: он действительно потратил свое время, пришел к нам и узнал, как мы живем».

Основатели CamperForce неустанно повторяют, что пожилые люди добросовестны. «К нам приходили восьмидесятилетние, которые великолепно выполняли свою работу, — утверждал Келли Калмс, администратор программы в Кэмпбелсвилле во время онлайн-семинара, организованного Workamper News. — Преимущество наших старших работников — а их у нас большинство — в том, что они посвятили жизнь работе. Вы, люди в возрасте, знаете, что такое работа. Вы вкладываете в нее душу, а мы знаем, что работа — не спринт, а марафон. Это немного напоминает басню о зайце и черепахе. Некоторые из наших младших сотрудников сразу бросаются вперед. Вы же очень методичны — вы просто знаете, как нужно, и работаете поэтапно. Хотите верьте, хотите нет, но и те и другие приходят к финишу примерно в одно время».

Помимо этого, Amazon получает федеральный налоговый кредит — от 25 до 40 процентов зарплаты, — когда нанимает социально незащищенных сотрудников на некоторые должности, включая стареющих получателей дополнительного социального дохода и всех, кому положены талоны на продовольствие. Подкованные участники CamperForce знают всё об этом.

«Налоговый кредит на предоставление рабочих мест — та причина, по которой Amazon может набирать медленных неквалифицированных работников, — написала в своем блоге, “Истории Безумия”, одна из временных работников. — Поскольку почти на три месяца в году они освобождают нас от государственной поддержки, мы для них — средство получить налоговые льготы».

Не только Amazon старается набирать пожилых сотрудников. Во время онлайн-семинара по найму рабочих на ежегодный сбор сахарной свеклы Скотт Линдгрен, представитель компании краткосрочной аренды персонала, восхвалял выдержку пожилых кочевников. «Мы также выяснили, что наши трудопутники крайне добросовестно относятся к работе, и мы за это им аплодируем, — говорил он. — Мы знаем, что вы усердно трудились всю жизнь, и уверены, что можем положиться на вас и вы одни из лучших наших работников».

Дэвид Родерик, семидесятисемилетний трудопутник, согласен с этим. «Они любят пенсионеров, потому что мы надежные. Мы приезжаем и работаем на полную катушку, почти как рабы», — сказал он мне, вспоминая зиму 2012 года, когда он и его жена — примерно ровесники — продавали рождественские елки в торговом центре в Калифорнии. При этом жили они в автофургоне возрастом пятнадцать лет. Дэвид должен был носить елки до трех метров в высоту к машинам покупателей и укладывать их сверху, восьми или даже десятичасовыми сменами, шесть дней в неделю. «Мне нравится торговать, но рубка и погрузка деревьев — занятие для очень, очень молодых людей. А мы уже были на пенсии», — сказал он нам.

Если бы не фирменная бирюзовая футболка, которая была на Дэвиде, когда мы впервые встретились в Desert Rose, я бы никогда не подумала, что этот седовласый дедушка с аккуратной бородкой — работник-временщик. В начале своей карьеры он преподавал химию и океанографию в колледжах Калифорнии, затем основал новаторскую компанию в сфере экотуризма, а позже трудился в государственном департаменте английского языка в Иордании. (Дэвида также звали в Саудовскую Аравию и Кувейт работать учителем английского языка. Оба приглашения были отозваны, когда заказчики узнали, что ему уже семьдесят: он не проходил по государственным возрастным ограничениям.)

Но финансовая подушка, на которую Дэвид рассчитывал, исчезла. После развода, который состоялся задолго до «ухода на отдых», он вынужден был заранее отдать часть своей пенсии за шестнадцать лет работы учителем в колледжах Калифорнии. Если бы оставить ее для накоплений, она могла бы составлять 500 000 долларов. Но на момент развода сумма составляла 22 000, и ее следовало поделить между Дэвидом и его бывшей женой. Дэвид женился снова — на женщине, чьи сбережения также пострадали. Она лишилась 650 000 долларов ежегодных выплат, положенных ей после первого брака, когда в 1991 году случился один из самых крупных на тот момент коллапсов страховой индустрии.

советуем прочитать

* деятельность на территории РФ запрещена

Войдите на сайт, чтобы читать полную версию статьи
советуем прочитать
Собирайте и используйте знания!
Диксон Нэнси,  Пью Катрина