Капитализм forever | Большие Идеи

・ Экономика


Капитализм forever

Коммунистическая идеология сыграла свою историческую роль и уступила место капитализму во всех странах земного шара. Сейчас центр экономической гравитации сдвигается в Азию

Автор: Иван Сорокин

Капитализм forever
Иллюстрация: SHUTTERSTOCK / LIGHTSPRING

читайте также

Вы несовершенны — и это хорошо

Кеган Роберт,  Лайхи Лайза,  Миллер 
Мэттью,  Флеминг Энди

Аватар-потребитель

Хемп Пол

Женщины-руководители отважнее мужчин?

Джек Зенгер,  Джозеф Фолкман

Тайны найма

Пэтти Маккорд

читайте также

Рецензия на книгу Бранко Милановича «Capitalism, Alone. The Future of the System That Rules the World». Harvard University Press, 2019.

В последние двадцать лет научно-популярные исследования экономики, зачастую напоминающие по стилистике «Фрикономику» Дабнера и Левитта или еще более отвлеченные антропологические и околофилософские книги — от «Черного лебедя» Талеба до «Озарения» Гладуэлла, — эффектно показывают неочевидные связи явлений и событий. По большому счету читатель научпопа уже привык, что с первых страниц его начнут удивлять смелыми гипотезами, а потом объяснят все противоречия мироустройства.

Суровое по интонации и крайне честное в своих методах исследование сербско-американского экономиста, профессора Бранко Милановича «Capitalism, Alone» тоже трактует глобальные проблемы, но с позиций умудренного опытом практика. Миланович, который в 1990-х годах работал в России с миссией Всемирного банка, не спекулирует собственной экспертизой, которую меж тем вполне можно назвать уникальной. Он начал писать о структурном неравенстве еще в Белграде 1980-х и до сих пор успешно интегрирует труднодоступные статистические данные об экономике стран соцблока в свой анализ. Центральную идею автора легче всего объяснить на примере тлеющего противостояния «двух Китаев»: Китайской народной республики и Тайваня. В прессе этот конфликт часто представляют как борьбу экономических систем: материковый коммунизм против островного неолиберального капитализма. Экономические различия между территориями, как считается, обусловлены политическими: однопартийная система против демократических выборов; контроль над СМИ против свободы слова и т. д. Миланович же задает вопрос: а что, если конечные цели у обоих Китаев абсолютно одинаковые — извлечение максимальной прибыли?

В мире не осталось значимых с экономической точки зрения государств, где главенствовал бы какой-либо иной строй, кроме капитализма. Чтобы объяснить парадокс «двух Китаев», Бранко Миланович постулирует существование на Земле сразу двух капитализмов, различных по историческому происхождению, структуре и тактике развития, но не по общей стратегии. Неолиберальную модель, лучший пример которой — США, автор называет «меритократическим капитализмом». В странах, подобных им, участник рынка действительно имеет шанс продвигаться по социальной лестнице за счет собственных дарований, но при этом не обеспечен гарантиями долговременного трудоустройства и многими другими благами социального пакета. А в китайском госкапитализме, или, по терминологии Милановича, в «политическом капитализме», возможности социальной мобильности гораздо ниже — но при этом куда выше социальные гарантии. Из этого вытекают и другие крупные отличия: к примеру, в меритократии легче возникают инновации, зато политический капитализм охотнее соглашается на крупные инфраструктурные проекты.

Развитие материкового госкапитализма не приводит к либерализации политической среды. Многослойную коррупцию, характерную для подобных государств, Миланович рассматривает как системообразующую. По его мнению, темпы строительства скоростных железных дорог в Китае требуют, с одной стороны, отхода от полной власти закона, а с другой — активной борьбы с теми, кто этим отходом слишком злоупотреб­ляет. Экономист убедительно показывает, что тайваньский меритократический капитализм будет и дальше приводить к росту разрыва в доходах бедных и богатых, потому что, в отличие от капиталистов XIX и даже XX веков, нынешние супербогачи не только зарабатывают на капитале, но и получают огромные выплаты. Поскольку при меритократии сохраняется возможность передавать богатство по наследству, цикл роста неравенства беспрестанно воспроизводится.

Да, пишет экономист, Карл Маркс очень прозорливо описал путь развития большинства западных стран. Но теперь нам приходится мириться с тем, что социализм, появившись где-то однажды, развивается не в коммунизм, как должно было бы происходить по Марксу, а в более репрессивную и зарегулированную форму капитализма. XX век показал, что социализм эффективнее всего модернизирует аграрные общества.

Согласно Милановичу, «подобная интерпретация приводит к тому, что парадоксальным образом Ленина стоит считать главным «машинистом капитализма» в истории, поскольку его идея соединения борьбы пролетариев Запада и национального освобождения Африки и Азии запустила процессы, которые через 50—60 лет привели к установлению местных форм капитализма в таких разных странах, как Вьетнам, Китай, Ангола и Алжир.

Идеи Адама Смита о пользе свободных рынков до сих пор управляют миром — но вот от идей о моральной природе участников рынков приходится отказаться. По Милановичу, в долговременной перспективе капитализм может привести к снижению неравенства между странами глобального севера и глобального юга — и даже к стиранию отличий между ними: «Любой, кто остается внутри глобализованного и коммерциализированного мира, вынужден сражаться за выживание с использованием тех же аморальных инструментов, что и все остальные».

Выходит, что слово alone в названии книги — это символ возрастающей атомизации общества. Мы не способны противостоять ей вне зависимости от политических взглядов — из-за того, что капитализм единственен и глобален. Если мы, к примеру, считаем иммиграцию благом, то в итоге будем вынуждены отказаться от концепции социального государства из-за нехватки бюджетных средств. Если же мы полагаем, что первостепенна власть закона — то должны перестать возмущаться людьми, которые извращают букву закона себе во благо, не нарушая его.

21 марта 2022 года Бранко Миланович дал интервью левому американскому изданию Jacobin («Якобинец»). Ссылаясь на свой опыт работы в России в 1990-х, он утверждал, что Западу именно тогда надо было заниматься интеграцией российской экономики в мировую. Если бы интеграция началась сразу после холодной войны, наиболее предприимчивые люди России вместо того, чтобы заниматься финансовыми спекуляциями, целенаправленно разоряя предприятия, развивали бы реальный сектор. Это позволило бы избежать дикого расслоения на бедных и богатых. «Россия могла бы быть интегрирована… и тогда в ней не вызрела бы идея ревизионизма, и Европе не пришлось бы столкнуться с войной и с угрозой ядерной катастрофы», — полагает экономист.

Рассуждая о будущем миропорядке, Миланович говорит: «В своих книгах Capitalism, Alone и Global Inequality я пишу о гигантском сдвиге, который мы переживаем сейчас… Он перемещает центр экономической гравитации мира с запада на восток, в большие страны с огромным населением: не только в Китай, но и во Вьетнам, Индию, Индонезию. Этот процесс будет идти на протяжении следующих одного, двух или более поколений». К сожалению, отмечает он, России, где 80% населения проживает в Европе, вряд ли суждено попасть в сообщество «азиатских тигров».