Революция продолжается? | Большие Идеи

・ Феномены


Революция продолжается?

Мало кто заметил, но в 2000-х годах в обществе незаметно произошла революция: начал оформляться новый социальный слой — креативный класс. Именно от творческих людей зависит экономика будущего, поэтому для них надо создавать благоприятные условия, утверждает Ричард Флорида. Его советы нашли сторонников во всем мире, в том числе в России.

Автор: Петров Сергей

Революция продолжается?

читайте также

Как оценивать эмоциональный интеллект при кадровых решениях

Клаудио Фернандес-Араос

Алексей Кудрин: «Креативных людей мы плохо готовим»

Редакция «HBR — Россия»

Преодолеть разрыв: 12 стратегий для бизнеса в расколотом обществе

Георг Келл ,  Лиса Куинлан,  Мартин Ривз,  Матье Лефевр

Стратегическое преимущество «старых» фирм

Иви Бюш,  Томас У. Молнайт

Что нужно сделать властям, чтобы талантливым людям хотелось жить и работать у них в городе? В Перми решили прибегнуть к помощи… трамваев. По городу курсируют три необычных трамвая: в двух играет джаз, а в третьем — классическая музыка.

Конечно, один только общественный транспорт вряд ли создаст в городе «живую» атмосферу. Трамваи «Город-джаз» и «Город-классика» — это лишь часть большой программы по созданию «креативного» образа Перми. Отчасти своим появлением на свет она обязана тому, что губернатору Пермского края Олегу Чиркунову однажды в руки попала книга Ричарда Флориды «Креативный класс: люди, которые меняют будущее».

В чем же секрет такой популярности его книги? Основная идея Флориды такова: в районах, где больше творческих людей, экономика развивается быстрее, поскольку они создают перспективные стартапы или развивают уже существующие компании. Но такие люди не станут жить в «джунглях из стекла и бетона», для них важна особая атмосфера места обитания. Поэтому власти и компании, если, конечно, они на самом деле заинтересованы в творческих людях, сами должны формировать эти условия.

Если же город не дает ощущения дома (то есть в нем нет структуры повседневной жизни, соответствующей стилю креативного класса), то творческий человек, скорее всего, начнет искать более подходящее место для жизни. И это уже приводит к новому географическому распределению американской рабочей силы.

К такому выводу Флорида пришел в середине 1990-х, когда по приглашению Института Карнеги — Меллона изучал проблему привлечения специалистов в высокотехнологические фирмы Питтсбурга. Обкатав свои открытия на многочисленных лекциях, экономист выпустил книгу, в которой описал нарождающийся креативный класс.

Новый социальный слой, по его мнению, состоит из ядра (людей, занятых в научной и технической сфере, архитектуре, дизайне, образовании, искусстве, музыке и индустрии развлечений) и большой группы творческих специалистов, работающих в бизнесе и финансах, праве, здравоохранении и смежных областях. Этих людей объединяет то, что их работа требует значительной свободы мышления.

Флорида считает, что сейчас формируется человек нового вида — homo cre-ativus (к этому виду он относит и себя): «Наша жизнь и наши предпочтения в образе жизни отличаются от принятых прежде, поскольку мы считаем себя людьми нового типа. Мы более терпимы и либеральны, потому что это допускают наши материальные условия, а еще потому, что новая креативная эпоха требует этого от нас. За последние два десятилетия новый общественный класс достиг господствующего положения, и этот сдвиг коренным образом преобразовал экономику и общество, причем данный процесс все еще продолжается».

Любопытно, что американский экономист говорит о сбывшейся мечте Карла Маркса: в обществе появился класс, который владеет средствами производства, причем для этого не пришлось поднимать восстания или захватывать фабрики. Все дело в том, что средства производства в данном случае — не заводы или инструменты, а мозги и творческие способности. Они в последнее время стали одним из важнейших экономических ресурсов.

В начале 2000-х годов американский креативный класс состоял примерно из 38,3 млн человек (это треть всей рабочей силы). Творческая прослойка постепенно начала расти в середине прошлого века (тогда она насчитывала чуть более 3 млн человек), и к 1970-м годам уже 20% работоспособных американцев относили себя к ней. Но самый быстрый

рост пришелся на 1990-е годы, когда численность этого класса с 20 млн увеличилась почти вдвое.

Креативный класс исповедует три основные ценности. Первая — индивидуальность: традиционные групповые нормы и правила крупных организаций потеряли былое значение. Вторая — ме-ритократия: важны личные способности и заслуги человека, а не его финансовое положение и место в общественной иерархии. Наконец, разнообразие и открытость: креативные люди предпочитают жить и работать там, где уважают право каждого на индивидуальность. «Об уважении к разнообразию свидетельствует тот факт, что многие креативные профессионалы — не обязательно гомосексуалисты — во время собеседований при приеме на работу… иногда спрашивают, обеспечивает ли компания льготы партнерам одного пола. В этом проявляется желание найти атмосферу терпимости». Еще одна особенность нового класса — мобильность. Творческие люди легки на подъем: в поисках лучших условий жизни и работы они переезжают с места на место. При этом они не обязательно руководствуются материальными соображениями. Выбирая город, в котором можно было бы на какое-то время осесть, они учитывают такие факторы, как активность музыкальной жизни, возможность заниматься спортом, наличие центров, где разрабатываются новые технологии, и т.д. Часто атмосфера оказывается даже важнее самой работы: многие сначала переезжают в город с притягательной для творческих людей аурой и лишь потом начинают искать работодателя.

Музыкальная жизнь — один из важных компонентов местного колорита, по которому оценивается город; Флорида называет этот фактор «аудиоидентичностью». «Под аудиоидентичностью подразумевается узнаваемый жанр музыки или стиль, который ассоциируется с местными группами, клубами и пр.: блюз в Чикаго, мотаун в Детройте, грандж в Сиэтле, стиль Шестой улицы в Остине. У многих людей с городами ассоциируются конкретные музыкальные стили, которые определяют их восприятие — и при помощи которых города рекламируют себя». Возможно, свой стиль рано или поздно сложится и у Перми: в прошлом году здесь впервые провели этнофутуристический фестиваль «Камва» и его устроители надеются, что он станет ежегодным. В нем участвуют музыкальные группы, которые творчески осмысливают наследие традиционной музыки. Пермские власти понимают, что одной фольклорной музыкой нынешнюю молодежь не заинтересовать, поэтому пригласили исполнителей, умеющих выразить народную культуру современным художественным языком. «Объединив разные культуры и стили, фестиваль стал тем котлом, в котором варятся все — от оксфордских до финских групп, от татарских до удмуртских исполнителей. Участники первого фестиваля дали нам почувствовать колоссальный драйв», — говорит министр культуры Пермского края Олег Ощепков.

Не забывают в городе и про музыку, которую традиционно ценят интеллектуалы: прошлогодний фестиваль «Джаз-лихорадка» был посвящен одному из основателей российского джаза композитору Генриху Терпиловскому, жившему в Перми.

Интересные события происходят теперь не только в Перми. Международное

соревнование воздухоплавателей в Кунгуре — еще одно зрелищное мероприятие, укрепляющее репутацию края как живого и интересного места. Оно стало важным элементом «событийного туризма»: на соревнование съехалось около ста тысяч зрителей.

«Наша цель — создать место, где интересно жить. Мы ориентируемся на европейские города, у которых уже есть опыт в этой области. В Перми появятся новые скверы, пешеходные маршруты, необычные культурно-развлекательные комплексы. Например, вскоре начнется строительство “Музея XXI века”. Мы хотим сделать все, чтобы наша молодежь не уезжала от нас. И показать тем, кто готов к перемене мест, что здесь жить хорошо», — говорит Ощепков.

Что касается Флориды, то свои наблюдения он строит в основном на американском материале. Поэтому использовать его идеи в нашей стране без поправки на местные особенности невозможно. Скажем, некоторые черты американского креативного класса совершенно нетипичны для российского. В частности, наше население в целом не столь мобильно, как американское, и центров, в которые стремились бы наши творческие люди, в России намного меньше. Или взять другой критерий оценки — отношение к людям нетрадиционной сексуальной ориентации. Вряд ли к нашей стране применим «гей-индекс» Флориды, если против гей-парадов категорически выступает мэр российской столицы.

Но в то же время многие признают, что сейчас быстро формируется российский креативный класс, костяк которого составляют молодые горожане — от 18 до 35 лет. Именно от этих людей будет зависеть развитие нашей страны в ближайшие 20 лет, убежден финансовый директор компании СУЭК Владимир Преображенский. Набрав силу, они начнут требовать, чтобы страна подстраивалась под них, — при этом важно, чтобы наш креативный класс повышал свою конкурентоспособность на глобальном рынке. Так что перед властями стоит серьезная задача: учесть эти требования, в частности, создавая разнообразные «социальные лифты» и снижая внутренние барьеры для миграции. «Замедление темпов внутренней миграции в России говорит о том, что жизнь в некоторых регионах начинает застывать. А это мешает стране динамично развиваться», — считает Преображенский.

В США отношение творческого класса к жизни и работе уже сказывается на рынке труда: связь между сотрудниками и компанией теперь менее прочная, чем раньше. Многие предпочитают переходить из организации в организацию в поисках лучшего варианта, чем делать карьеру в одной и той же компании. Американцы меняют работу в среднем каждые 3,5 года. А те, кому между двадцатью и тридцатью, и того чаще — раз в 1,1 года.

Флорида считает, что Россия с ее 13-миллионной армией представителей творческих профессий занимает второе, после США, место в мире по абсолютной численности креативного персонала. Но, по оценкам Ощепкова, в том, что касается создания условий для креативного класса, мы отстаем от Запада лет на десять. Сейчас власти Перми только начинают делать то, что в США и Европе делали в конце 1990-х.

Впрочем, уже сейчас видны кое-какие результаты. Медиахудожник Сергей Тетерин — он вносит свой вклад в создание творческого имиджа города — называет столицу Пермского края «спонсором современного футуризма». По его словам, кое-где уже заметны перемены: появляются современные скульптуры (одна из них — интерактивный памятник «Пермяк — соленые уши»), устраиваются уличные фестивали перформансов, а этим летом в городе проведут пятикилометровую красную черту — своего рода путеводную нить по городским достопримечательностям.

Конечно, не все разделяют энтузиазм Флориды. К примеру, сотрудник Манхэттенского института политических исследований Стивен Маланга пришел к выводу, что показатели наиболее «креативных», по мнению Флориды, городов на самом деле не внушают оптимизма, так как экономическое развитие «нетворческих» регионов происходит быстрее. По его данным, за последние 20 лет в десяти самых «креативных» городах число рабочих мест увеличивалось даже медленнее, чем в среднем по стране, и самые «нетворческие» опережали их по этому показателю на 60%. Поэтому Маланга советует не вводить новые налоги на развитие креативного урбанистического пространства, а наоборот, эти налоги снижать: по его мнению, именно благоприятная налоговая обстановка, а вовсе не «аудиоидентичность» будет стимулировать развитие.

Как бы то ни было, Флорида зафиксировал важную перемену, происходящую в обществе. И не только руководители могут почерпнуть много ценного в его книге. Он обращается и к творческим людям, дает им совет, полезный в любых условиях. Разобщенный креативный класс он призывает объединиться и помочь обществу «войти в новую эпоху». Чтобы она наступила поскорее, надо привлечь инвестиции в творческую сферу и за счет этого добиться долгосрочного экономического роста; преодолеть классовое разделение в обществе и выработать новые социальные связи. «Для креативного класса пришла пора взросления. Мы должны превратиться из аморфного сборища самодеятельных, пусть и преуспевающих индивидов в более сплоченную, более ответственную группу. Мы должны понять, что, несмотря на наши различия, у нас много общих интересов».