«Режиссер — это зависимая профессия» | Большие Идеи
Дело жизни

«Режиссер — это зависимая профессия»

Анна Натитник
«Режиссер — это зависимая профессия»

За 12 лет существования театр «Студия театрального искусства», открытый Сергеем Женовачем, учеником режиссера Петра Фоменко, завоевал безусловную любовь зрителей ­и­ признание профессионалов.

Как вы решаете, какие произведения ставить на сцене СТИ?

Складывается впечатление, что режиссер свободен в своем выборе: что захотел, то и поставил. На самом деле это зависимая профессия. Потому что главное — чтобы спектакль сложился и понравился тем, кто его создал. Для этого многое должно совпасть. Например, каждая сценическая площадка требует определенного рода драматургии. Пространство — определяющий фактор.

Для меня художник — такой же соавтор, как и режиссер. Сегодня модно писать в афише: «Автор спектакля». Я этого не приемлю, потому что театр — это общее дело.

Нужно учитывать, есть ли в труппе актеры, которые могут сыграть те или иные роли. Когда в театре, как у нас, всего 23 артиста примерно одного поколения, нельзя ставить возрастную пьесу. Мы выбираем такую форму, как рассказ, повествование, сказ, — она позволяет не клеить бороды и усы и устанавливать доверительный контакт со зрителем.

Я всегда ставлю себя на место зрителя: если я увижу фамилию некоего автора на афише, захочу ли посмотреть этот спектакль.

Считаете ли вы, что произведение, которое вы выбираете для постановки, должно перекликаться с современностью?

Современность произведения не определяется временем его написания. Зачастую то, что написано в наши дни, не хочется читать и запоминать — Шекспир кажется более современным, чем некоторые авторы. Произведение должно быть талантливым, волновать, тревожить, беспокоить, вызывать какую-то реакцию. Тогда оно интересно.

К сожалению, сегодня очевиден недостаток драматургического мышления. Нет людей, которые бы мыслили сценически. Настоящая пьеса — это особая система координат театральной сценичности. Допустим, Брехт — это причудливое соединение кабаре, политической сатиры и большой литературы.

Насколько важно для вас отвечать ожиданиям публики?

Если вы занимаетесь драматическим театром, то ищете свои выразительные средства. Поиск всегда опережает время, разбивает банальность и привычные ожидания.

Чего хотят зрители? С одной стороны, они говорят: «Удивите меня!», а с другой — не хотят удивляться: они хотят увидеть то, к чему привыкли, что им нравится. Они не готовы к переменам — и все же требуют их. Театр имеет право не угадывать, чего хочет зритель, а создавать что-то свое, что заставит спорить и мыслить.

Считается, что положительная рецензия — это хорошо, отрицательная — плохо. На самом деле любое высказывание важно, оно показывает интерес к спектаклю.

Стремитесь ли вы к тому, чтобы зритель воспринимал спектакль так, как вы задумали?

Профессионалы знают: спектакль не рождается на премьере. Он возникает, только встречаясь со зрителем. Ведь театр — искусство ежесекундное. Человек воспринимает то, что происходит на сцене в данный момент. Репетиции — это подготовка к встрече актеров со зрителем. Зритель получает такой спектакль, какой хочет увидеть.

На восприятие влияет множество факторов: возраст зрителя, его настрой, время суток, день недели, время года, события, происходящие в стране. К тому же в разных местах разная публика. Если мы играем в Москве — получается один спектакль, в Америке — другой, в Новосибирске или в Краснодаре — третий. Это очень живой, гибкий и подвижный организм. Когда все это учитываешь, понимаешь, что самое главное — сочинить структуру спектакля, которая бы развивалась во времени.

Есть ли у вас свой зритель?

Да, и мы этим гордимся. Всегда трудно обрести своего зрителя. Малый театр, МХТ, Театр им. Вахтангова у всех на слуху, а что такое студия, люди не сразу понимают. Первое время нам звонили и спрашивали, можно ли записать ребенка в кружок. Но когда возникает репертуар, становится легче. Посмотрев один спектакль, люди покупают билет на следующий, потому что понимают, что их ждет.

Мы пытаемся держать театр единого стиля, единой эстетики. Мне не нравится, когда под одной крышей существуют взаимоисключающие спектакли. Раньше люди ходили в определенный театр, чтобы увидеть особую манеру игры, разделить особое мировосприятие. Так ходили на «Таганку» к Любимову, на «Малую Бронную» к Эфросу. А сейчас часто в одном театре идут взаимоисключающие по эстетике спектакли. Не спорю: такие театры, может, и нужны, — но мне ближе то, что делаем мы.

К нам приходят зрители, которые разделяют наш подход. Я замечаю, что они возвращаются к нам снова и снова, что они смотрят один спектакль несколько раз. Если какую-нибудь роль начинает играть другой артист, они идут на него посмотреть. Они приходят не для того, чтобы провести досуг, а потому, что у них возникает потребность поразмыслить — над природой театра, над той историей, которую мы рассказываем.

Замечаете ли вы, что зритель со временем меняется?

Безусловно, и это хорошо. К любым переменам нужно относиться с интересом, понимая, что они неизбежны. Не стоит ностальгировать — надо любить то, что есть сейчас, другой жизни у нас не будет.

Огорчает, что зритель меняется не только в лучшую сторону. К сожалению, теряется культура восприятия театрального спектакля как живого контакта с людьми. Человек приходит на спектакль, и ему кажется, что его личная жизнь продолжает быть важной. Отключить телефон — для него целое событие. Нужно уметь отрезать себя от реальности, чтобы поиграть в другую игру, получить радость, удовольствие. Не стоит все время думать о своих проблемах: что съел ребенок, выгуляли ли собаку — на время можно сосредоточиться на чем-то другом.

Меня расстраивает, когда человек снимает себя на фоне декораций, артистов, когда во время спектакля начинает чем-то шелестеть, что-то ронять, выходить. Или обижается, что его не пускают в зал, когда он опоздал на полчаса. Он не понимает, что там сидит 200 человек, — он зайдет и собьет им впечатление, помешает артистам. Ему кажется, что он пришел в кинотеатр, а ведь на сцене живой человек, который играет для него.

Театральная культура пока сохранилась в консерватории. Там, например, преступление кашлянуть: простуженный человек не пойдет слушать музыку. А в театр — пойдет и будет мешать другим воспринимать спектакль. Когда театр превращается в досуг, это раздражает.

Как можно возродить или хотя бы поддержать театральную культуру?

Надо, чтобы хороших театров было больше, — тогда и культура не будет пропадать. Театр — как и библиотека, и консерватория, и храм — не в том смысле, что в нем надо молиться, а в том, что он определяет духовную жизнь людей. В театре важно все вплоть до мелочей: какие там полы, как тебя встречают, как там все устроено. Это влияет на людей, формирует их.

Вопрос должен стоять не только о театральной, но и об общей культуре. Иногда приедешь на гастроли в какой-нибудь российский город, видишь красивых, модно одетых девчонок и мальчишек. А потом они открывают рот — и становится жутко: мат-перемат, оскорбления. Это идет от того, что им недоступна культура и, главное, у них нет в ней потребности. Чтобы потребность возникала, нужно делать усилие. Образованность — это труд. Чтобы что-то понять про эту жизнь, надо прочитать «Братьев Карамазовых», «Улисса» Джойса, Фолкнера. А это непросто. Чтобы почувствовать Пикассо, Клее или Врубеля, нужна подготовка. В это надо вкладываться. Тогда страна будет по-другому развиваться, появятся мыслящие люди. А мыслящие уже не бросят окурок и старухе место уступят.

Отбирая людей в труппу, обращаете ли вы внимание на их человеческие качества или на первом месте все-таки талант?

Любой творческий человек — это очень противоречивый, а порой и просто трудный характер. Когда много ярких людей сходится в одном месте, рождается огромная созидательная и в то же время разрушительная сила. Меня всегда восхищало, что Георгий Александрович Товстоногов мог в одном коллективе удержать и Доронину, и Борисова, и Смоктуновского, и Копеляна, и Попову, и Басилашвили, и Юрского.

советуем прочитать
Войдите на сайт, чтобы читать полную версию статьи
советуем прочитать
Новый подход к контрактам
Дэвид Фридлингер,  Кейт Витасек,  Оливер Харт