«Ты выступаешь на сельских скачках или на мировом чемпионате» | Большие Идеи
Управление инновациями

«Ты выступаешь на сельских скачках или на мировом чемпионате»

«Ты выступаешь на сельских скачках или на мировом чемпионате»

Фонд «Прообраз» с 2016 года инвестирует в ИТ-проекты сферы образования и развития человеческого капитала, в числе которых Mel.fm и Maximum. Президент фонда Александр Рудик ответил на вопросы журнала «Harvard Business Review Россия» о том, что сейчас происходит на отечественном венчурном рынке.

Говорят, что инвесторы, выбирая среди стартапов, смотрят либо на «лошадь» (то есть на бизнес-идею), либо на «жокея» (основателей бизнеса). На что смотрите вы?

Я оцениваю не только «жокея» и «лошадь», но еще и «поле» — расстояние, которое они проскачут. Кому-то из инвесторов нужно большое поле, то есть длинный забег, а кого-то удовлетворит короткий успех на ограниченной площадке. Поле — это на самом деле амбиции: ты выступаешь либо на сельских соревнованиях, либо на мировом чемпионате. Это разные вещи, с разными подходами и пожеланиями инвесторов. Мы в нашем фонде всегда задаем стартаперам вопрос: как далеко вы готовы идти?

Что проще и перспективнее для стартапа: B2B или B2C?

Нет точного ответа на вопрос, что проще. B2B — это то, что ты планируешь продавать бизнесу, B2C — индивидуальным клиентам. Цикл продажи продукта для бизнеса может тянуться до полугода, соответственно, и цикл его проектирования/адаптации будет очень длинным. Если ты понял, что что-то сделал не так, придется возвращаться обратно. Временнáя стоимость ошибки в этом секторе очень высокая. В B2C ты быстро строишь некую гипотезу: что-то сделал, проверил, она не пошла, ты выдвинул вторую, третью, пятую. Цикл проверки короче. Но при этом, чтобы быть эффективным, тебе, как правило, нужно довольно много клиентов, что влечет за собой существенные затраты по деньгам и времени. Сравнивать B2B и B2C трудно. Вроде бы содержать компанию при наличии корпоративного заказа проще, однако цена ошибки здесь намного выше из-за фактора времени. Но главное, стартапы, работающие в B2C, оцениваются инвесторами существенно выше, и с этой точки зрения они перспективнее.

В каких областях российские ИТ-стартапы сейчас наиболее сильны?

Мы точно в лидерах на таких направлениях, как облачные сервисы, e-commerce, включая доставку товаров, удаленная работа, EdTech и, конечно, финтех. Ключевым полем конкуренции между банками стали технологические решения. В Москве вы можете не выходя из дома при помощи технологий сделать так много всего, что моим друзьям в Берлине это кажется просто невероятным.

Насколько основатели стартапов изначально ориентированы на глобальные рынки?

Есть рынки локальные, и есть глобальные. Например, школьное образование — рынок локальный, потому что у стран разная регуляторная среда. Поэтому, претендуя на развитие технологии или стартапа в сфере детского образования, сложно сразу ориентироваться на глобальные направления. То же самое касается фудтеха, ведь у каждого правительства своя система регулирования рынка пищевых продуктов. Понятно, что с какого-то момента амбициозным фаундерам российского рынка недостаточно. И они идут дальше, чаще всего начиная с субглобального рынка, например стран СНГ. А выход стартапа в Китай или США — это, можно сказать, прыжок в другую Вселенную. Если говорить про направления активности нашего фонда, то, например, HRTech, в отличие от EdTech, рынок вполне глобальный: если твое решение применимо, скажем, для корпорации СИБУР, то оно может быть востребовано и в ExxonMobil.

Во что предпочитает вкладываться венчурный капитал?

Основная сфера нашего фонда (EdTech/HRTech) сейчас очень востребована, как и все, связанное с удаленным взаимодействием с человеком. Очень интересны еще два направления — биотех и агротех. Пандемия дала сильный толчок развитию биотеха, а агротех, то есть ИТ сельского хозяйства, у нас в стране недоразвит, хотя имеет большие перспективы. Отдельная ниша — решения для логистики: она в России «недораскопана» и может стать новым мощным трендом.

Есть ли у отечественных стартаперов возможность привлекать зарубежные инвестиции?

В большинстве случаев ограничений нет. Другое дело, что мировой венчур к нам идет не слишком охотно. Кроме того, во многих государственных инициативах присутствует обязательное требование, известное как «русский угол». Это значит, что если некий стартап получил государственный или окологосударственный капитал, вступают в действие ограничения на продажу этой компании и ее технологий иностранным покупателям. Это снижает амбиции тех, кто занимается проектом, превращая их из стартаперов в квазичиновников. Для центров НИОКР внутри институтов или корпораций это, наверное, очень рациональный подход, но для стартаперов точно не работает. Насколько я знаю, венчурные фонды, работающие в Варшаве и в Берлине, таких ограничений не имеют.

Наши стартапы уходят из страны. Они существуют в России до какого-то предела, а потом раз — и они американские. Почему в нашей стране нет «единорогов»?

советуем прочитать
Войдите на сайт, чтобы читать полную версию статьи
советуем прочитать