Школа для главного | Большие Идеи

・ Профессиональный и личностный рост

Школа
для главного

Руководитель должен учиться всю жизнь — без этого не выжить в современном мире. Зачем сегодня топ-менеджеры идут в бизнес-школы и хватит ли им этого багажа на ближайшие годы?

Автор: Юлия Фуколова

Школа для главного

читайте также

Не считайте людей машинами

Питер Каппелли

Кто владеет новой нефтью

Аджай Бхалла,  Бхаскар Чакраворти,  Рави Шанкар Чатурведи

Высокая цена эффективности

Роджер Мартин

Что следует помнить о сверхзадачах

Келли Си,  Сим Ситкин,  Чет Миллер

«Ротация сегодня сумасшедшая. Вытеснение происходит жестко — если ты не будешь постоянно учиться, вскоре распрощаешься со своей должностью», — говорит топ-менеджер крупного банка. Понятно, что руководителям не приходится самим «работать руками», но, чтобы двигать бизнес вперед, они должны представлять, куда и как вести компанию. А для этого важно понимать, что делают конкуренты, следить за современными технологиями и трендами.

По словам заместителя генерального директора по работе с персоналом и бизнес-системе «Севергрупп» Андрея Митюкова, раз в пять лет топ-менеджеры компании отправляются в бизнес-школу — европейскую, американскую или в «Сколково». «Я лично пять лет назад закончил в INSEAD программу “Стратегия для HR-лидеров”, — рассказывает Митюков. — Она помогла мне увидеть мою функцию глазами предпринимателя и существенно повлияла на работу HR-службы компании. Обучение дает не только знания, но и новые контакты, серьезно расширяет кругозор». Бизнес сегодня трансформируется, а цифровизация экономики меняет принципы работы даже в традиционных отраслях.

Однако для учебных заведений топ-менеджеры — наиболее сложная и придирчивая аудитория. Они несут личную ответственность за реализацию стратегии компании, и в выборе учебных программ у них есть свои предпочтения.

Многие топ-менеджеры (особенно в крупных компаниях) скептически относятся к российским бизнес-школам. Причина — не столько качество программ, сколько недоверие к российской системе образования. Как признается профессор крупного вуза, к иностранным преподавателям априори отношение более лояльное. Кроме того, руководители хотят получать информацию от своих коллег и успешных предпринимателей, а в российских бизнес-школах довольно пестрый состав слушателей. К тому же мало кто из преподавателей имеет опыт работы в бизнесе.

В свою очередь не все преподаватели готовы иметь дело с высшим менеджментом. «Для меня работа с “топами”  — дичайшее напряжение, — говорит профессор. — Если топ-менеджер воспринимает информацию иначе, а преподаватель не способен ее донести так, чтобы у человека “щелкнуло”, слушатель и сам выключится из процесса, и выключит остальных своими репликами. Я переживал в такой момент сложные чувства и больше их испытывать не хочу».

Топ-менеджеры так и не стали для российских бизнес-школ главной аудиторией. Большинство школ основной доход зарабатывает на программах MBA, предназначенных для специалистов, делающих карьеру, а также на магистратуре, программах повышения квалификации и профессиональной переподготовки. В западных учебных заведениях другая бизнес-модель — большую часть выручки им приносят короткие программы для руководителей Executive Education (открытые и корпоративные), а также Executive MBA. А программы MBA в лучшем случае окупаются — как правило, профессора здесь «набивают руку» и обкатывают курсы, чтобы потом работать с действующими руководителями.

Домашние заготовки

В НИУ ВШЭ подсчитали, что примерно 34% топ-менеджеров в России получили два и более высших образования. Гораздо меньшее число руководителей имеет степень MBA — в год дипломы получают несколько тысяч человек, но далеко не все они дорастают до высшего звена. Еще меньше на рынке выпускников EMBA — программа есть в лучшем случае у половины российских бизнес-школ.

На EMBA принимают людей, имеющих как минимум пять лет стажа руководящей работы. Эти программы фокусируются на стратегических аспектах бизнеса и, в отличие от MBA, «дженералистские», то есть не имеют специализации. Как объясняет первый заместитель директора Института «Высшая школа менеджмента» СПбГУ Константин Кротов, потребности топ-менеджеров во многом связаны с размером их компаний и особенностями отрасли. Например, у представителей среднего бизнеса не возникают вопросы по поводу совета директоров или корпоративной социальной ответственности, тогда как для крупного бизнеса это важно. Но у руководителей любых компаний есть проблемы в функциональных областях, всегда актуальны вопросы лидерства, формирования команды, управления человеческим капиталом.

Раньше на программе EMBA слушателей знакомили с лучшими международными практиками и помогали адптировать их к российским реалиям, рассказывает руководитель программ MBA и EMBA Московской школы управления «Сколково» Максим Фельдман. Такой подход по-прежнему востребован, но сегодня аудитория хочет получать больше информации о странах БРИКС, поэтому в школе увеличили число российских преподавателей и кейсов. В конце 2018 года «Сколково» собирается выйти на международный уровень — здесь готовят к запуску программу двойного диплома с Гонконгским университетом науки и технологий (HKUST), чья EMBA занимает лидирующее место в рейтинге Financial Times. Это, пожалуй, первый случай, когда российская бизнес-школа начинает совместный проект с учебным заведением такого уровня. Обучение рассчитано на полтора года и будет стоить €130 тыс. (сейчас EMBA в «Сколково» стоит €90—95 тыс.).

Некоторые руководители хотят не только ­изучать чужой опыт, но и делиться собственным. Такие управленцы поступают на программу Doctor of Business Administration (DBA). Несмотря на некоторую академичность, это программа не для исследователей, а для бизнесменов, которые хотят систематизировать знания и познакомить коллег со своими выводами, заняться преподаванием. Спрос на DBA невелик — докторов бизнеса выпускают лишь несколько школ (Высшая школа корпоративного управления РАНХиГС, Высшая школа менеджмента НИУ ВШЭ, МИРБИС и др.).

Несмотря на то, что длительные программы формируют системный взгляд на бизнес, они становятся все менее популярны. Рынки меняются слишком быстро, нет смысла отдавать учебе годы, к тому же многие сокращают расходы на обучение. И школы не могут не реагировать на запросы аудитории. Так, в России на MBA сегодня учатся в среднем полтора года вместо двух, во многих школах появился формат мини-MBA. А руководители охотнее всего посещают программы продолжительностью несколько дней, посвященные одной из актуальных тем. Однако российские бизнес-школы в большинстве своем пока не фокусируются на Executive Education — для этого нужна определенная гибкость, свобода в привлечении преподавателей и выборе методов обучения. Пожалуй, больше всех в продвижении коротких программ преуспела «Сколково» — данное направление приносит школе 25% выручки (MBA и EMBA — 30—45%).

Западный лоск

Крупнейшие российские компании нацелены развиваться не только в России, но и за рубежом, поэтому их топ-менеджерам необходимо понимать, куда движется западный бизнес.

За диплом EMBA в лучших бизнес-школах, по версии Financial Times (см. таблицу), придется выложить до $187 тыс. Практически все программы глобальные, обучение проходит в разных частях света. Однако EMBA предлагают не все учебные заведения. Например, в Гарварде и Стэнфорде ее нет и никогда не было — здесь можно получить либо MBA, пока менеджер делает карьеру, либо добрать знания на коротких программах. И выбор курсов очень большой.

Именно это многообразие подтолкнуло бывшего директора Ward Howell Talent Equity Institute Алексея Долинского открыть компанию Coursalytics — своеобразный маркетплейс в области Executive Education. «Нет ни одного человека, который бы обладал информацией обо всех учебных заведениях в мире. Например, мало кто знает, что в Гарварде есть программа для топ-менеджеров из агробизнеса, в свое время ее разработали по запросу компании John Deer. Или что в том же Гарварде, Уортоне и Стэнфорде есть программы по инновациям в медицине. Бизнес-школы сами удивляются, когда узнают новости друг о друге», — рассказывает основатель стартапа. По словам Алексея, идея проекта родилась, когда ему пришлось искать программу для клиента и составлять сложные таблицы. В итоге он разработал самообучающуюся базу данных, которая находит нужные программы и анализирует бэкграунд преподавателей. Консультации Coursalytics оказывает бесплатно, а зарабатывает на комиссионных от бизнес-школ.

Открытые программы длятся от нескольких часов до недели. Самые длинные — Advanced Management Program (AMP) — до нескольких недель. Средняя стоимость открытых программ в большинстве топ-­школ примерно одинакова (около $2,5 тыс. в день), все зависит от дизайна курса и конкретных преподавателей.

Менеджеры, поступающие на Executive Education, не сдают экзамены, но на самые востребованные программы школы ведут отбор — нужно прислать резюме, написать эссе и иногда пройти собеседование. Опыт каждого слушателя должен быть полезен остальным, ведь руководители такого уровня учатся не столько у профессоров, сколько друг у друга. Самый серьезный отбор проходят слушатели AMP, а чтобы попасть в Гарвард или Стэнфорд, придется выдержать конкурс. Advanced Management Program охватывает всю бизнес-тематику — лидерство, стратегию, финансы, переговоры, маркетинг. По сути, это спрессованная программа MBA.

В западные бизнес-школы обычно едут две категории слушателей. Во-первых, владельцы бизнеса с оборотом от $100 млн, которые построили успешные компании и хотят расширить собственные горизонты. По словам Алексея Долинского, на них во многом повлиял пример главы Сбербанка Германа Грефа. Вторая категория — управленцы, которым нужно подтянуть определенные компетенции. HR-департамент подбирает для них программы, четко следуя плану развития. Например, кому-то стоит сделать упор на оценку рисков, а кого-то ждет назначение в совет директоров, соответственно, нужно понять, как работать в этом органе управления.

Наиболее популярные короткие программы связаны с лидерством — как эффективно управлять собой и своей командой, взаимоотношениями с внешним миром. Часто в таких программах предусмотрены сессии с коучем, а также оценка по методу 360 градусов до и после обучения. Лидерские программы есть в INSEAD, IMD, Гарвардской и Стэнфордской школах бизнеса и многих других. Каждая имеет свою направленность. Например, в Колумбийском университете акцент делается на самопознание — лидер должен хорошо понимать себя, управлять своим самочувствием, эмоциями. А в INSEAD есть программа Avira, на которой топ-менеджеры обсуждают, как меняются они сами и мир вокруг, анализируют свежие управленческие тренды.

Выбирая короткие программы по стратегии, руководители хотят лучше понимать конкурентные преимущества своего бизнеса, чувствовать, куда движется рынок и способна ли компания адаптироваться под изменяющиеся условия. Таких программ в бизнес-школах довольно много. «Я искал для клиента программу по глобальному пониманию бизнеса, нашел 15—20, и все они по содержанию идентичны», — рассказывает Алексей Долинский. Так что тут нужно смотреть на дату проведения (некоторые курсы проходят только раз в год) и локацию. А главное, изучить биографию преподавателей. Лучше всего, когда у профессора есть опыт в той же индустрии, в которой работает компания слушателя.

Отдача от обучения

Работодатели пытаются подсчитывать эффективность обучения, однако в случае с топ-менеджерами это сделать сложнее всего. Как понять, эффективно ли потрачены деньги и более дорогостоящий ресурс — время руководителей? Горизонт их планирования составляет 3—10 лет, и чтобы оценить отдачу от учебы, нужно ждать довольно долго. Поэтому, как объя­сняет Андрей Митюков, компании измеряют лишь текущую результативность топ-менеджеров.

Другой вопрос — хватит ли руководителям полученных знаний и навыков, чтобы вести бизнес вперед? Многие компании считают, что главный итог обучения  — удовлетворенность топ-менеджеров. Если они достойно управляют компанией, значит, лучше знают, что для них полезно, а что нет. И если программа им понравилась, это отразится на их результативности и в итоге принесет выгоду как им самим, так и бизнесу в целом. 

Внутри корпорации

Многие компании не слишком довольны тем, что предлагает рынок образования, поэтому предпочитают создавать программы под себя либо приглашают звездных профессоров в свои корпоративные университеты. Например, Сбербанк сотрудничает с самыми разными учебными заведениями, российскими и зарубежными. В 2011 году РЭШ вместе с бизнес-школой INSEAD разработали русскоязычный аналог программы MBA для 500 топ-менеджеров компании. А для развития руководителей высшего звена Сбербанк создал программу совместно с Лондонской школой бизнеса. Кроме того, в корпоративном университете есть интересный формат «Лидеры учат лидеров», в рамках которого руководители Сбербанка сами преподают и руководят проектными работами.

Обучение и развитие топ-менеджеров отнюдь не исчерпывается аудиторными занятиями. Людям, добившимся успеха в работе, часто мешают личностные ограничения, и с этими внутренними тормозами можно и нужно бороться. Скажем, в холдинге «Северсталь» есть пул из 50 коу­чей, и каждый менеджер из топ-150 в случае необходимости может поработать с персональным консультантом. Кроме того, в компании есть особая программа наставничества — shadowing (от англ. shadow — тень). За топ-менеджером закрепляют одного или двух человек, они сопровождают лидера, вникают, что и как тот делает, как строит свой рабочий график. В «Северстали» многие руководители, включая CEO компании, участвуют в подобном проекте.