Чек-лист карьериста: как сохранить свое «я» в токсичной компании | Большие Идеи

・ Профессиональный и личностный рост

Чек-лист карьериста: как сохранить свое «я» в
токсичной компании

Полезные приемы, которые помогут избежать выгорания на рабочем месте

Автор: Леонид Кроль

Чек-лист карьериста: как сохранить свое «я» в токсичной компании
Фото: Charles Tyler / Unsplash

читайте также

Туристический путеводитель по смене карьеры

Джонатан Акуфф

Метод Virgin: как изменить поведение сотрудников

Роберт Ди Меткалф

Путеводитель для стартапов

Артем Кумпель

В поисках идей: июньский выпуск

Работая с людьми из крупных «хищных» компаний, я сформулировал для себя аксиому: нетоксичных корпораций не бывает. Если вы пришли работать в большую организацию с крутым офисом, если вы гордитесь своим резюме, если вам нравится или когда-либо нравилось быть частью общего дела, вносить в него вклад, расти в рамках иерархии — значит, вы, скорее всего, обладаете некоторым уровнем устойчивости к «корпоративным вредностям». Они есть в любой корпорации, вопрос лишь в дозировке, концентрации.

Сейчас вы сможете проверить, насколько ваша работа токсична лично для вас.

Ниже я привожу список «корпоративных вредностей». Поставьте напротив каждой из них баллы от 0 до 3 в зависимости от того, насколько данный вид вредности характерен для вашей компании.

1. Постоянная спешка и авралы: «сделать срочно», «нужно было вчера».

2. Переработки, которые считаются нормой, отсутствие свободного времени по будням.

3. Негласная поощряемая боссом конкуренция между отделами или специалистами.

4. Двойная иерархия: реальные полномочия не всегда связаны с формальной должностью.

5. Напряжение, угрозы, постоянное оценивание, исходящие от непосредственного начальника.

6. Обесценивание: «можно было лучше», «сделал и сделал».

7. Брань, грубое обращение, крик.

8. Отсутствие границы между трудом и отдыхом —например, общение в мессенджерах на рабочие темы по выходным или ночью, задание, которое дается на выходные.

9. Контроль свободного времени работников или его уменьшение за счет «добровольно-принудительных» корпоративных мероприятий. Например, спортивные сборы на выходных, обязательные занятия в зале по вечерам.

10. Недостаточное или несправедливое вознаграждение за труд. (Важен не абсолютный размер вознаграждения, а то, как вы его воспринимаете.)

11. Непредсказуемость начальства, самодурство.

12. Частые увольнения, текучка кадров, неопределенность будущего.

13. Интриги, подкопы, подсиживания, агрессия исподтишка по отношению к коллегам.

14. Длительные совещания, отнимающие время от основного функционала, в особенности такие, на которых не происходит продуктивного диалога между сотрудниками.

15. Много формальной бумажной работы, связанной с отчетами, проверками руководства, контролем деятельности.

16. Неработающие лифты карьерного продвижения, отсутствие интересных перспектив.

17. Физические неудобства: дресс-код, необходимость постоянно быть на ногах, работа в опенспейсе, дорога в офис дольше 1 часа, отсутствие нормального приема пищи (времени или места, чтобы не спеша пообедать).

18. Невозможность сделать паузу в работе в удобное для себя время, жесткий график работы.

19. Буллинг на работе (необязательно в отношении вас).

20. Прокрастинация в офисе: объем работы для вас недостаточен, а уйти нельзя, или работа настолько скучная, что ее хочется отложить.

Теперь запишите суммарное количество баллов. Если ваша работа получила больше 20 — она довольно-таки токсична. Если баллов больше 40 — она весьма токсична, вы находитесь в среде, которая определенно способствует выгоранию.

А теперь проглядите этот же самый список с начала до конца и поставьте напротив каждого пункта от 0 до 3 в зависимости от того, насколько данная вредность важна лично для вас.

Например, моя клиентка Лиза поставила напротив пункта 20 по первой, «объективной» шкале 3 балла, а по личной шкале — 0 баллов: ее вполне устраивает то, что она имеет возможность часть времени зависать в соцсетях или смотреть новости.

Игорь поставил 3 балла по «объективной» шкале пункту 13 (интриги), а по личной шкале этот пункт получил у Игоря лишь 1 балл (ссоры коллег немного мешают, но в целом можно лавировать и держаться в стороне от подковерной возни). Пункты, которые получили 2—3 балла по шкале «объективной» токсичности и 0—1 баллов по вашей личной шкале значимости, — это те факторы вредности, которые лично вы можете спокойно вытерпеть.

Лиза поставила 0 в пунктах 12 и 17, то есть работа очень стабильная и находится недалеко от ее дома. Эти факторы важны для Лизы в настоящее время: по личной шкале они получили 3 и 2 балла. Игорь поставил 0 баллов пункту 10 (на его работе хорошо платят, Игорь доволен вознаграждением за труд), и 3 балла по шкале субъективной значимости. Хорошая зарплата — то, что держит Игоря в компании. Пункты, которые получили 0 баллов по токсичной шкале и имеют 2—3 балла по шкале личной значимости, — это те причины, по которым вы готовы оставаться на вашей работе.

Обратите внимание на пункты, которые получили у вас по 2—3 балла по обеим шкалам — объективной и субъективной. Это значит, что они ярко выражены на вашей работе и вам трудно с ними сосуществовать. Вот они те узкие места, в которых внешние факторы приходят в соприкосновение с внутренними, вот ваши причины выгорания. Если вы не намерены уходить прямо сейчас, именно с этими пунктами вам придется что-то сделать. Но что именно?

Для начала приведу несколько примеров.

«Монетизированная плевательница» 

Роман работает на достаточно высокой должности в крупной «жесткой» корпорации, получившей, по его оценке, 46 баллов по «объективной» шкале токсичности. Его особенно беспокоит брань и обесценивание его непосредственного начальника. Роман чувствует постоянное унижение и страх увольнения. Он старается изо всех сил, но не получает справедливой оценки своей деятельности. При этом вознаграждение (зарплата и бонус) у Романа очень приличные, а работа интересная. По этим пунктам на шкале объективной токсичности у Романа 0, а на шкале субъективной значимости — 3.

Начальник ведет себя так со всеми подряд, а не персонально с Романом. При этом Роман переживает всерьез: я старался, выучил на пять с плюсом, горжусь сделанным, а меня походя обесценили, да еще и наорали. Эти переживания связаны с характером и опытом Романа. Когда он учился в школе, то тоже всегда работал очень старательно, но часто учителя не замечали его усилий, а другие ученики могли высмеивать его как «ботана». У Романа есть застрявшее чувство обиды, привычный образ действий: «я тружусь, а никто не ценит». Вот почему он настолько сильно переживает по поводу трудного поведения начальника.

Коллега Романа, Лена, говорит: «Безусловно, мне тоже не нравится, когда на меня орут. Я говорю себе: у начальника накопилась ядовитая слюна, ему надо пройти мимо и плюнуть на кого-нибудь, иначе его разорвет изнутри и всех, включая меня, все равно забрызгает. Сегодня попало особенно смачным плевком? Ну что ж, мне за это платят хорошие деньги. В следующий раз, возможно, удастся увернуться. А еще я нашла зависимость: если вчера у начальника что-то не заладилось, сегодня жди порцию яда. Можно заранее подготовиться, подышать, пошутить про себя. Мы даже играли в «буллшит — бинго»: составляли список слов, которые начальник скажет, когда будет ругаться. И отмечали плюсиками, если угадывали. Очень смешно было».

Лене удалось выработать адаптивное поведение, потому что у нее нет внутренних факторов, которые болезненно отзываются на крик и обесценивание начальника.

Что же касается Романа, то мы с ним пытаемся ослабить его стремление «всегда стараться на пятерку с плюсом». Гораздо обиднее, когда тебя обесценивают после того, как ты сделал все, чтобы тебя оценили. Стоит заранее знать: хороших оценок этот учитель не ставит, а если уж стараешься, делай это только для себя. Роману предстоит уменьшить свою чувствительность к несправедливым тройкам. Рецепты подсказаны опытом Лены: опора на физическое состояние («подышать»), отстранение и юмор («пошутить про себя», «буллшит — бинго»).

«Живей, улиточка!» 

Серафима работает редактором в крупном издательском доме. Она человек негромкий и тщательный. Ей не очень важны внешние оценки, но необходимо большую часть времени находиться в состоянии покоя. Серафима научилась плодотворно взаимодействовать с другими подразделениями издательства. В утренние часы, придя на работу, она общается в мессенджерах, решая текущие вопросы, и отвечает на письма, составляя для себя список более и менее срочных дел. Затем отключает уведомления и спокойно работает с текстами весь остаток рабочего дня.

Есть два человека, главный редактор и его заместитель, которые не слишком ценят график работы своих коллег. Они приходят к ней в кабинет, приводят с собой дизайнера для обсуждения обложки, просят совета по разным вопросам и по ходу дела насыпают Серафиме «полную панамку» дополнительных срочных заданий, которые нужно сделать к концу дня или в крайнем случае к завтрашнему утру. Если Серафима пытается отстоять свою последовательность дел, начальник всерьез обижается, а заместитель принимается иронизировать по поводу «живого уголка с улиточками». Серафима пыталась предложить им давать ей задания хотя бы за 2—3 дня, но нужда в ее услугах по-прежнему возникает внезапно. Вечные авралы измотали Серафиму. Она находится на грани выгорания.

Что делать в этом случае? Цивилизованно злиться и отстаивать границы. Но как это делать, если начальники упорно не слышат просьбы Серафимы не беспокоить ее по утрам?

Я спрашивал Серафиму, кто в ее прошлом так же отвлекал ее от дел и мешал работать. Оказалось, это был ее младший братишка, которого оставляли с ней, когда родители работали до позднего вечера. Подавленная злость оказалась настолько сильной, что отношения с братом у Серафимы более-менее наладились лишь несколько лет назад. Ну, а на этой работе «гиперактивных братишек» оказалось целых два, да еще и не младших, а старших: просто так не отмахнешься.

Я предложил следующий подход. Мамам, которые жалуются, что ребенок 3—5 лет от них буквально не отлипает, иногда помогает совет — в течение какого-то времени давать малышу внимания больше обычного, напитывать его им заранее. Со временем тот начинает вести себя спокойнее и меньше дергает взрослого. Я спросил, не может ли Серафима сама давать «братишкам» задания до того, как они прибегут к ней со своими нуждами. Задавать им вопросы, подкидывать темы, которые могли бы их заинтересовать. Может быть, предположил я, первой выделить время, опередить редакторов и с утра самой прийти к ним советоваться по срочным вопросам, потолковать с ними за чашкой кофе. Это расслабит их, и когда в течение дня им захочется прибежать к Серафиме и отвлечь ее, они вспомнят, что сегодня «свидание» уже состоялось.

Серафима воспользовалась нашей идеей. И она сработала. Редакторы стали более упорядоченными, а если и прибегают к Серафиме, то ближе к концу дня и с оговоркой: «Извини, я знаю, что мы сегодня уже обсуждали…»

«Корпоративный Макиавелли» 

Алексей, работающий менеджером в производственной компании, выгорает, потому что пошел на повышение и оказался в новой для себя среде. Определяет коллег как неискренних, атмосферу — как полную интриг и желания выслужиться. Алексею хочется делать карьеру, идти вверх, и возможности есть, но мешает то, что здесь «все плохие по своим моральным качествам». Алексей спрашивает меня, нужно ли ему тоже стать плохим, чтобы не выгорать и не чувствовать постоянную тревогу.

Велик соблазн рассматривать ситуацию с точки зрения морали: есть хорошие люди, есть плохие, и говорить больше не о чем. Для Алексея очень важна искренность, открытость. Ему не нравится ложь и скрытая агрессия, укусы исподтишка. Значит ли это, что он должен отказаться от карьеры в этой компании?

Нет, не значит. Кроме внешних факторов, есть внутренние, которые нужно принять в расчет. То, что Алексею не нравится подобная атмосфера, говорит не о его высокой морали или низкой окружающих, а прежде всего о том, что Алексей чувствителен. Компания, где он работает, не является мафией, не торгует наркотиками и по крайней мере на уровне Алексея и его коллег не нарушает законы. Никто не требует от него становиться аморальным или использовать грязные приемчики. Алексей устал не от того, что коллеги «плохие», а от того, что они используют в коммуникации чуждый и неприятный ему язык. Это язык намеков и экивоков, интонаций и полутонов, чтение между строк, тонкие игры, корпоративные шахматы. Всю эту «враждебную культуру» Алексей не изучал и изучать не собирается. Вот это и есть внутренний фактор его выгорания: несовпадения стилистические, энергетические — а потом уж этические, моральные.

Когда Алексей в разговоре со мной осознал этот фактор, мы стали подбирать возможные варианты изучения нового языка. Алексей понял, что он, не участвуя интриг, может не без интереса наблюдать со стороны взаимоотношения сослуживцев и их «силовые поля», набрасывать карикатуры, в которых обнажаются реальные запутанные сюжеты. В школе он, сидя на задней парте, рисовал маленькие комиксы про своих одноклассников, и ничто не мешает ему завести тайный блокнот и продолжать рисовать новые истории с новыми персонажами.

Если пойти дальше, Алексей может осознать свое преимущество перед окружающими «политиками»: у него нет цели взять над кем-то верх, он не занят этой игрой, а значит, может ее наблюдать, модерировать и обслуживать. Он станет единственным человеком в команде, не вовлеченным в группировки, «нейтральной Швейцарией», которой доверяют все стороны подковерных конфликтов. Но для этого надо хорошо понять, как устроена та самая политика, от которой он сейчас просто отворачивается.

Противоядия от «корпоративных токсинов» 

Самая большая проблема моих клиентов из крупных жестких корпораций — гиперсоциальность, то есть состояние, когда люди максимально ассоциируют свои жизненные роли с корпоративным функционалом. Кажется, что это легкий способ удовлетворения множества потребностей: снизить тревогу, контролировать свою жизнь, чувствовать себя нужным. Но это не очень хороший способ, потому что он заставляет человека «подрезать» все, что к этому функционалу не относится. Между тем, кроме того, что человек — социальный субъект, он еще и субъект физически чувствующий, и эмоциональный. Мы начали жить, чувствовать и получать удовольствие раньше, чем приобрели наши сегодняшние социальные роли. Вот почему лучшее противоядие против корпоративной токсичности — расширение диапазона социальных ролей, в которых могут выступать наши субличности.

Ниже приведены мои любимые приемы, которые я предлагаю клиентам с разным характером.

Флирт в широком смысле слова. Под флиртом я понимаю любое легкое, необязательное взаимодействие, обычно — с улыбкой, интересом к собеседнику. Речь вовсе не идет о кокетстве или соблазнении. Можно пять минут побыть немного влюбленным в продавщицу: обменяться взглядами, шутливыми фразами. Чем больше вы флиртуете с миром, тем шире открыты ему, тем больше получаете быстрые положительные эмоции.

Сатира и гротеск. Применяйте этот вариант так, как подсказывает ваш личный характер и стиль. Кто они, ваши сослуживцы: чудовища с картин Босха, демоны с гравюр Доре, примитивные персонажи-человечки, нарисованные мелом на школьной доске? А может быть, хищные рыбы, которые съедают друг друга, но не вас (вы — наблюдатель-ученый, ихтиолог)? Или вы главврач психбольницы, а начальник — ваш пациент? Разбудите вашу фантазию и установите правильную воображаемую дистанцию и отношение к тому, что вас окружает.

Геймификация. Некоторым подойдет и такой способ выживания в токсичном окружении: вы — игрок и набираете очки, проходите уровни. Отключить мессенджер в 22:00 и прочесть все панические сообщения от авральщиков-коллег только утром — 200 баллов. Не провалиться в привычный стыд после обесценивающего комментария начальницы — 1000 баллов. Геймифицируя процесс, вы отстраняете его, перестаете относиться к нему как к единственному возможному варианту настоящей жизни, превращаете в иронический квест, цель которого — получить деньги за вашу работу и при этом сохранить хорошее самочувствие и настроение.

Паузы. Токсичная атмосфера — это дополнительная рабочая нагрузка. Важно не просто отдыхать, а делать это максимально часто и регулярно. Я советую паузы всех размеров: пяти- или десятиминутные разминки (медитации, чтение, задействование воображения) раз в час; прогулки в обеденный перерыв; при возможности — несколько часов дополнительного отдыха на рабочей неделе; обязательный выходной без гаджетов и мыслей о работе; частые недлинные отпуска; по возможности длительный (более месяца) отпуск раз в несколько лет. Паузы должны быть качественными, осознанными, регулярными и доступными. Сами по себе они не обеспечивают отсутствие выгорания и тем более не могут из него вывести, но они являются необходимой мерой по его предотвращению.

Ритуалы. Какие состояния являются для вас желанными и защищают от выгорания? Это может быть не только «бодрый настрой», но и теплое воспоминание о доме, и ощущение, что вы — нечто большее, чем просто винтик в рабочей машине, что у вас есть что-то за душой, и никакой обесценивающий или кричащий начальник не может вас стереть. Носите с собой тайные помогающие вам предметы (ненужные, но такие, которые имеют для вас особенный смысл), используйте запахи, персонифицируйте ваши гаджеты и рабочий стол. Повторяйте про себя слова (строчки стихов, цитаты), которые дают вашей мысли и чувствам нужное направление. Делайте все, чтобы не терять себя, не растворяться в «кислоте», становиться менее уязвимым и приобретать иммунитет к нападкам или оскорблениям.

Немедленное телесное выражение эмоций. Если вы работаете в токсичной атмосфере, вам особенно важно выражать чувства сразу, как только вы их испытали. Именно невозможность «утилизации чувств» приводит к тому, что, когда их много, они накапливаются и переходят в хроническую форму. Создайте собственные привычки, которые позволят вам замечать чувства и реагировать на них сразу.

Красные флажки: когда принимать срочные меры 

До этого момента я руководствовался идеей о том, что вы можете справиться с трудными внешними факторами, которые обусловливают ваше выгорание, до определенной степени их снизить. Но человек не всесилен. Я приведу те «красные флажки», которые говорят о том, что ситуация обострилась, выгорание дошло до предела и следует немедленно принимать меры и спасать выгоревшего близкого или самого себя (увольняться с работы или срочно искать помощи у психиатра или психотерапевта). Они таковы:

— постоянное отвращение к клиентам, ученикам, пациентам, прорывающаяся грубость в их адрес;

— мысли о том, что смерть — лучше, чем та жизнь, которая есть сейчас;

— регулярные плохо контролируемые слезы без повода;

— чувство полной униженности, ощущение, что после криков или обесценивания воля человека раздавлена, стерта;

— фантазии о массовом убийстве коллег или начальства;

— упорные психосоматические проявления (рвота или понос перед важным совещанием, дрожь, постоянная головная боль или боль в спине);

— симптомы умеренной или тяжелой депрессии (погуглите шкалу депрессии Бека и пройдите тест);

— отсутствие аппетита, серьезные проблемы со сном, усиление тяги к алкоголю.

Все это говорит о том, что выгорание или сопутствующие ему проблемы достигли степени, когда человек уже не может выбраться самостоятельно. В таком случае следует искать срочной помощи специалиста.

****

Хочу подчеркнуть, что я никогда не выступаю за сохранение изживших себя рабочих отношений. Но сразу найти другой источник дохода, особенно в период турбулентности, может стать невыполнимой задачей. Для изнемогающего работника благом является и временная передышка, возможность лучше справляться в период поиска новой работы. Чем менее выгоревшим вы придете к новому работодателю, тем лучше адаптируетесь на новом месте. К сожалению, карьера в жесткой структуре наряду с возможными плюсами (деньги, стабильность, большие задачи, возможность роста и т. д.) несет и существенные риски. Принимайте их на себя осознанно. Не платите за ваши карьерные возможности больше, чем можете получить взамен.