Дин Кунц: «Не могу представить, что я буду делать, если брошу писать» | Большие Идеи

・ Дело жизни
Статья, опубликованная в журнале «Гарвард Бизнес Ревью Россия»

Дин Кунц: «Не могу представить, что я буду делать, если
брошу писать»

Интервью с популярным писателем-фантастом Дином Кунцем

Автор: Элисон Биард

Дин Кунц: «Не могу представить, что я буду делать, если брошу писать»
Фото: Annie Tritt

читайте также

«Деньги имеют значение лишь до определенного момента»

Клифф Сара

Удар из онлайна: что может стать причиной нового финансового кризиса

Пол Ми,  Тил Шуерманн

Кто и как ищет лекарство от рака

Анна Натитник

В ожидании катастрофы: чему специалисты по ЧС могут научиться у бизнеса

Андреа Джекман,  Марио Берувидес

Дин Кунц — один из самых продаваемых и плодовитых писателей нашего времени, автор более 120 романов. Семейные проблемы заставили его еще ребенком искать утешения в книгах. В итоге Дин посвятил всю свою жизнь — с 6:30 утра до ужина, шесть дней в неделю на протяжении последних 50 лет — сотворению фантастических миров в самых разных жанрах на радость армии поклонников.

HBR: Откуда вы берете неиссякаемую творческую энергию и выносливость?

Кунц: Все началось из детства — уже тогда книги значили для меня очень много. Я родился в очень бедной семье. Мой отец отличался буйным нравом и много пил. Книги позволяли мне отвлечься и показывали, что можно жить и по-другому. Из них я узнал, что в мире есть масса способов преуспеть. Они подпитывали мое желание изменить судьбу. Книги и их скрытая мощь до сих пор поражают меня. Что касается писательства — если бы я воспроизводил один и тот же рецепт успеха, как это удобно издателям, я бы сошел с ума. Я все время меняюсь. Пробовать нечто новое и неизведанное, боясь не справиться, — лучшее средство от скуки.

Сначала вы писали под псевдонимами. Когда вы поняли, что ваше собственное имя уже имеет вес?

Когда я был молодым, каждый раз при смене жанра агенты и издатели рекомендовали менять и имя на обложке. Я был наивным и слушался их. А потом мало-помалу заметил, что книги под моим настоящим именем привлекают все больше интереса. Я еще не считался знаменитостью, но в редакцию стало приходить уже не по 3—4, а по 30—40 писем в неделю. И где-то на стыке 1970-х и 1980-х годов мы с женой решили выкупить у издательств права на большинство моих книг. Пришлось потратиться, но было уже очевидно, что энтузиазм читателей растет. И наш расчет оправдался.

Когда вы выпускаете бестселлер, вас пытаются заставить продолжать в том же духе?

Мой первый роман, ставший лидером продаж среди книг в твердой обложке, назывался «Полночь». Помню, издательница позвонила мне и сказала: «У меня отличные новости!» Я еще не успел обрадоваться, как она продолжила: «... Но ты должен понимать: у тебя не получается писать бестселлеры, это разовое везение». После этого четыре моих книги подряд выходили на первое место по продажам — и каждый раз она говорила мне то же самое. Так что меня не заставляли воспроизводить успехи — наоборот, мне постоянно приходилось доказывать, что я что-то могу. В итоге я решил сменить партнеров и пойти туда, где верят, что я способен на стабильный успех.­

Как вам работается с редакторами?

Я в курсе, что некоторые писатели не терпят никаких подсказок. Но лично у меня есть хороший редактор, который всегда выловит огрехи, которые я не заметил, или чуть подправит стиль, — это притом, что я довольно невротично подхожу к собственному тексту и переписываю каждую страницу раз по 20—30. Я убежден, что прислушиваться к людям важно: они заставляют тебя задуматься, почему ты написал так, а не иначе. Если не можешь объяснить — значит, это бессмыслица и ее стоит переработать.

Как при таком перфекционизме вам удается заканчивать книги?

Даже застряв на одной странице, я постоянно нахожу способы выразиться точнее — так что не теряю темп работы. Да, я не пишу по 10 страниц в день, но зато последовательно улучшаю качество.

Вы когда-нибудь выйдете на пенсию?

Не могу представить, что я буду делать, если брошу писать. Литература — это часть меня. Я воспринимаю талант как незаслуженный дар, который я обязан использовать как можно полнее.