Распределяй и властвуй: что изменит мир к лучшему | Большие Идеи

・ Этика и репутация
Статья, опубликованная в журнале «Гарвард Бизнес Ревью Россия»

Распределяй и властвуй: что изменит мир
к лучшему

Способ, позволяющий учесть интересы стейкхолдеров и достичь всех целей по ESG

Авторы: Джули Баттилана , Тициана Кашаро

Распределяй и властвуй: что изменит мир к лучшему

читайте также

Как увольнять людей, которых вы наняли по ошибке

Лиз Кислик

Пусть говорят: девять советов по запуску сарафанного радио

Кирилл Горский

Взращивайте всходы уверенности

Розабет Мосс Кантер

Клиенты из мессенджера

Ольга Асламова,  Ольга Цегельная

В августе 2019 года более 180 глав крупнейших корпораций США выпустили революционное заявление. В нем они признавали, что компании уже не могут позволить себе угождать только акционерам за счет других стейкхолдеров. Об этом заявлении много говорили: казалось, оно ознаменовало собой начало новой эры, в которой бизнес станет уделять больше внимания нуждам сотрудников, потребностям поставщиков и общества, а также окружающей среде.

Увы, менее чем через год, с началом пандемии COVID-19, подписавшие исторический документ организации стали увольнять людей на 20% чаще, чем все остальные, реже других предлагали скидки клиентам и меньше прочих выделяли деньги на помощь пострадавшим, а также сделали упор на производство именно той продукции, которая пользовалась бешеным спросом в пандемию. Они же выплачивали акционерам на 20% больше капитала (через обратный выкуп акций и дивиденды). Ясно, что, несмотря на добрые намерения, эти корпорации сами в ответственный момент не последовали заявленным принципам.

Почему же, несмотря на красивые обещания, деловой мир США почти не изменился к лучшему? Все дело в том, что отойти от царившей несколько десятилетий привычки думать только об увеличении акционерной выгоды очень непросто. Это значит пойти против системы приоритетов — на первый взгляд, такой естественной.

На самом же деле кажущийся логичным порядок вещей порожден концентрацией экономической власти в руках богатого меньшинства, что вызвало катастрофические последствия. В частности, социальное неравенство и эксплуатация природных экосистем угрожают уже не только бедным, но и сильным мира сего.

Как реформировать капитализм, чтобы гарантировать каждому человеку не только выживание, но и процветание? Согласно нашим исследованиям, для этого нужно признать, что излишняя концентрация власти опасна — и что в реальности власть должна быть разумно распределена. Кроме того, надо возложить на бизнес-лидеров ответственность не только за финансовые результаты, но и за воздействие компании на социум и окружающую среду.

КАКИЕ ПОСЛЕДСТВИЯ (И ВРЕД) НЕСЕТ ИЗЛИШНЯЯ КОНЦЕНТРАЦИЯ ВЛАСТИ

На протяжении последних 50 лет руководство фирм, акционеры и их представители в советах директоров сосредоточивали в своих руках все больше власти. Под властью в данном случае подразумевается возможность контролировать значительные средства, которые компания затрачивает на найм топ-менеджеров, зарплату и приоритетные направления в случае экономического спада или кризиса в области здравоохранения. Эта власть использовалась преимущественно для наращивания прибыли и выгоды акционеров — подобную цель в начале 1970-х годов назвали главной для бизнеса Милтон Фридман и Чикагская экономическая школа.

В отличие от богатых, полномочия трудящихся минимальны. Американский закон 1935 года о регулировании трудовых отношений, известный также как закон Вагнера, дал работникам (вернее, некоторым из них) право бастовать, образовывать профсоюзы и коллективно торговаться с работодателем — то есть консолидировать свою власть и вести переговоры с руководством компании и акционерами. К сожалению, за последние 40 лет доля членов профсоюза среди работающих граждан США снизилась с 20 до 10,8%. При этом если зарплата гендиректоров компаний за период с 1978 года выросла на 1167%, то зарплата рядовых сотрудников — лишь на 14%.

В этом порочном круге недостаток полномочий порождает еще меньшую власть (и уменьшает ресурсы), а преимущество в силе растет как снежный ком.

Возникающее неравенство приводит к нескольким последствиям. Например, оно мешает развитию страны. Хотя в краткосрочной перспективе его рост может дать огромные преимущества небольшой прослойке населения, в долгосрочной — страдает вся экономика. Неравенство угрожает демократии: богатые слишком сильно влияют на руководство страны и политический курс. В среде тех, кто ощущает себя выброшенным на обочину жизни из-за несправедливости и коррумпированности системы, зреют недовольство и протесты. Результат — социальная и политическая нестабильность, которой пользуются популисты, обвиняя во всех грехах те или иные национальные группы, иммигрантов или беженцев, и выигрывая выборы на волне возмущения. Скажем больше: гонка за прибылью и выгодой для акционеров пагубно влияет не только на общественно-политические системы, но и на окружающую среду. Эта гонка уже ускорила глобальное потепление — то есть вмешалась в мировое производство продовольствия, усилила миграцию и безработицу и навредила экосистемам планеты.

Многие корпоративные лидеры не понимают, как опасно сохранять статус-кво и лишь говорить об изменениях, а не претворять их в жизнь. Наши исследования показали: когда неравенство в распределении благ становится настолько сильным, что это воспринимается как вопиющая несправедливость, ущемленные группы могут попытаться полностью разрушить существующую систему, и эта вероятность достаточно высока. Подобные попытки предпринимаются даже внутри корпораций — вспомним протесты сотрудников Google против дискриминации в 2018 году или продолжающуюся поныне конфронтацию работников и руководства Amazon из-за суровых условий труда.

Злоупотребление властью может вызвать проблемы и со стороны внешних стейкхолдеров, например поставщиков и деловых партнеров, если те чувствуют, что с ними обращаются несправедливо. Наши исследования в сфере промышленной прибыли в США доказывают: по мере роста дисбаланса сил между двумя корпорациями та из них, что находится в более выгодном положении, начинает все чаще им злоупотреблять, навязывая рынку эксплуататорские экономические условия, от которых страдают ее обездоленные бизнес-партнеры. Правда, в тот момент, когда последние получают хоть немного власти, они вообще отказываются заниматься бизнесом. Сделки не закрываются, и обе стороны зарабатывают меньше, чем могли бы при более сбалансированных отношениях.

При росте социально-экономического неравенства богатые и влиятельные должны сознавать, что в их же интересах, как говорят экономисты-нобелиаты Абхиджит Банерджи и Эстер Дюфло, «бороться за радикальный сдвиг в сторону разумного распределения богатств». К сожалению, возможность прямо сейчас заработать лишний миллион (а то и миллиард) часто застит людям глаза, не давая разглядеть долгосрочные последствия дисбаланса власти в системе, в которой мы все взаимозависимы.

Этот мир стоит на распутье. Капитализму пора меняться. Мы должны срочно реформировать его, поставив во главу угла человека и нашу планету. Чтобы эти изменения стали явью, бизнес-лидеры должны сознательно стремиться к более гармоничному распределению власти внутри компаний и отвечать не только за финансовые, но и за социальные и экологические результаты. Существует несколько подходов к этой проблеме, ниже мы сосредоточимся на двух аспектах — составе совета директоров и отчетности по экологическим, социальным и организационным нормам.

ОБНОВИТЬ СОВЕТ, ДАВ БОЛЬШЕ ПОЛНОМОЧИЙ СОТРУДНИКАМ И ДРУГИМ СТЕЙКХОЛДЕРАМ

Чтобы эффективно распределить власть, корпорации должны дать право голоса не только акционерам, но и сотрудникам и другим заинтересованным лицам, представляющим более широкие интересы окружающей среды и социума. Советы директоров — ключевой инструмент, с помощью которого стейкхолдеры могут контролировать работу руководства компании. Для того, чтобы распределить власть, нужно посадить за стол переговоров и сотрудников, и других стейкхолдеров.

В недавнем исследовании мы обнаружили, что когда внимание совета директоров сосредоточено на финансовых показателях, продвинуть социальные и экологические идеи практически нереально. В последние десятилетия советы представляли почти исключительно интересы акционеров, и их членами были, как правило, белые люди из корпоративных элит. Все эти управленцы настолько тесно связаны между собой, что, согласно исследованию 2003 года, если бы в январе 2001-го директоров одной только JPMorgan Chase поразил вирус, то, распространяясь через ежемесячные совещания советов, к маю инфекция охватила бы более 80% компаний из списка Fortune 500. С тех пор принципы подбора состава этих органов изменились: компании все больше опасаются директоров, входящих во множество советов и не успевающих толком разобраться ни в чем. Но таких перемен совершенно недостаточно, чтобы предотвратить концентрацию власти.

Чтобы перестать взращивать неравенство, в управлении фирмами должно произойти два важных сдвига. Во-первых, правление и совет директоров могут стать разнообразнее с точки зрения расы, класса и гендера, ориентируясь на потребителей продукции компании. Здесь поможет поиск квалифицированных директоров за пределами привычных связей и знакомств и установление ограничений по срокам или возрасту.

Во-вторых, советам надо включить в свой состав рядовых сотрудников, дав коллективу реальные полномочия принимать решения по вопросам, касающимся их условий труда и рабочих мест. Подобная система может показаться некоторым топ-менеджерам эксцентричной (при первом же упоминании о ней нас забрасывают гневными комментариями) — но в некоторых европейских странах она уже в порядке вещей. В частности, трудовое законодательство Германии, Швеции, Норвегии, Дании и Австрии дает работникам право представительства в совете директоров (особенности законов различаются в зависимости от страны). И даже в США есть исторические примеры таких законов. В апреле 1919 года вновь избранный губернатор штата Массачусетс Калвин Кулидж подписал указ, который гласил, что «производственная корпорация может предусмотреть в своем уставе выдвижение и избрание работниками одного или более из своих рядов в качестве членов ее совета директоров». Хотя эта норма используется редко, правовед Юэн Макгохи отмечает, что она «до сих пор актуальна, включена в параграф 23 массачусетского законодательства о бизнес-корпорациях и, таким образом, является старейшим в мире действующим нормативным документом о представительстве интересов работников в правлении компании».

Помимо интересов акционеров и сотрудников, совет директоров должен последовательно учитывать интересы других стейкхолдеров. К ним относятся все, кто влияет на деятельность корпорации и на кого влияет она: потребители, поставщики, кредиторы, власти, жители тех мест, где компания работает, а также окружающая среда. Для следования разнообразным интересам надо как минимум включить представителей всех групп стейкхолдеров в комитет, контролирующий влияние организации на всех заинтересованных лиц, или обеспечить им доступ в совет директоров.

В любом случае усилия по внедрению новых перспектив в корпорации потерпят неудачу, если стейкхолдеры не получат контроля над ценными ресурсами — реальной власти. Необходимо, чтобы их представители не выступали простыми консультантами, а имели право пересматривать, принимать или отклонять важные организационные решения.

ВОЗЛОЖИТЬ НА КОМПАНИИ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ЗА СОЦИАЛЬНОЕ И ЭКОЛОГИЧЕСКОЕ ВОЗДЕЙСТВИЕ

Любой из сильных мира сего — даже тот, кто долгое время был лишен власти, — может быть одурманен ею и злоупотреблять своими полномочиями. Люди, стоящие у власти, должны осознавать свою ответственность. Сегодня советы директоров выполняют функцию надзорного органа, направляя руководство компании к финансовым целям. Но с лидеров надо спрашивать еще и за постановку, оценку и выполнение общественных и экологических целей.

К счастью, тут не придется начинать с нуля. За последние десятилетия несколько независимых организаций выработали стандартизированные критерии оценки нефинансовых результатов работы компании, среди крупнейших проектов: Глобальная инициатива по отчетности, Совет по стандартам учета в области устойчивого развития (SASB) и Impact-Weighted Accounts Initiative, IWAI (инициатива по созданию системы взвешенного учета результатов деятельности компании в увязке с их внешними эффектами — прим. ред.). Сейчас нам нужно, чтобы все стейкхолдеры — от государства и бизнеса до инвесторов и гражданского общества — совместно проконтролировали и поддержали создание всеобъемлющей структуры стандартов устойчивого развития, которым обязана была бы отвечать каждая корпорация. Так же как сегодня фирма должна соответствовать стандартам бухгалтерского учета, она обязана будет отвечать нормам отчетности о своем социальном и экологическом воздействии. Подобный шаг изменит динамику власти, предоставив инвесторам, госорганам, СМИ и гражданам доступ к важнейшему ресурсу — информации — и позволит привлекать компании к ответственности.

Более 10 лет назад мировую экономику и общество поразил финансовый кризис. Уже тогда раздавались призывы к переменам — но бизнес и правительство в основном придерживались прежнего курса. Давайте не повторять сейчас ту же ошибку. Мы знаем, что если не поменяем способ ведения бизнеса, то увеличим неравенство и еще больше разрушим наше общество и планету.

Чтобы преодолеть кризисы, с которыми сегодня сталкивается человечество, нам надо набраться смелости и реформировать капитализм. Это будет нелегко. Отход от привычных норм и иерархий вызовет сопротивление. Но такие перемены уже случались в прошлом, и они могут произойти снова. В начале Второй мировой войны лидеры и акционеры американских компаний признали роль профсоюзов, законодателей и социальной поддержки в обеспечении мира и процветания. Десятилетиями неравенство снижалось, а бизнес процветал.

В истории бывают периоды, открывающие окно возможностей для кардинальных перемен. Сейчас как раз такой момент. Нельзя упустить шанс перераспределить власть и сделать наше общество справедливее, честнее и экологичнее.