Мир после Brexit: готовься кто может | Большие Идеи
Экономика
Статья, опубликованная в журнале «Гарвард Бизнес Ревью Россия»

Мир после Brexit: готовься кто может

Мартин Ривз
Мир после Brexit: готовься кто может
hbr.org

Какие новости про Brexit? Где все те ужасы, которые предсказывали знатоки? Биржевые индексы выше, чем до референдума, потребители не перестают уверенно потреблять и настроение в деловой среде вполне бодрое. Если бы не упавший фунт и не новое правительство у власти в Великобритании, можно было бы сказать, что все осталось по-прежнему. В самом деле, хотя Brexit остается важной темой в британской прессе и политических кругах, в разговорах с лидерами бизнеса мы наблюдаем, что большинство из них переключились на те проблемы, которые волновали их до судьбоносного голосования.

Итак, был ли Brexit просто бурей в стакане? Мы думаем, что это не так, и вот почему.

  • Идея о том, что экономика Великобритании стряхнула с себя первые неприятности Brexit, ошибочна. Возможно, влияние референдума уже не кажется столь драматичным или заметным, но оно вполне реально.
  • Brexit – это процесс, а не одномоментное событие. Когда мы дойдем до его второй и последующих глав, вероятно, что политическая неопределенность вернется и окажет влияние на финансовый, институциональный и реальный секторы экономики.
  • Политики рискуют слишком узко сосредоточиться на том, как «правильно сделать Brexit», из-за чего акцент будет смещен в сторону симптомов вместо решения породивших их социально-экономических сдвигов, которые и обусловили результаты референдума. Эти структурные проблемы вместе с похожими вызовами в других регионах повысят уровень неопределенности для бизнеса во всем мире.

Ниже мы перечисляем меры, которые можно предпринять лидерам, чтобы уменьшить свои риски и повлиять на ситуацию в положительную сторону.

Планируйте с учетом неопределенности

Сразу после голосования, мы доказывали, что главным эффектом Brexit будет беспрецедентная политическая нестабильность, которая в свою очередь вызовет неопределенность в финансовом, институциональном и реальном секторах экономики. Несмотря на то, что непосредственная политическая нестабильность продлилась всего лишь 18 дней и рассеялась с назначением Терезы Мэй, возвращение политической волатильности практически гарантировано. Многосторонние переговоры об условиях интеграции Соединенного Королевства в мировую экономику длиной в два года, с неоднозначной переговорной позицией и в сжатые сроки – почти что классическое определение политической неопределенности. Этот процесс полон рисков и подводных камней, поскольку зависит не только от последовательности британского правительства, но и от своенравного Евросоюза, а также будущего режима общемировой торговли. А последние новости о том, что Высокий суд постановил невозможность применения 50-й статьи Союзного договора без решения парламента создает еще больше неопределенности в процессуальном и временном отношении.

Нас ждет и продолжение экономической неопределенности. С момента голосования падение фунта повысило стоимость британского импорта в среднем на 13%. Если это повышение полностью переложить на плечи населения, падение чистого дохода составит приблизительно 6%. Импортерам приходится выбирать между снижением маржи или повышением цен. Недавние заметные примеры последнего продемонстрировали Apple и Electrolux, поднявшие свои цены на 20 и 10% соответственно. И даже цены на некоторые товары первой необходимости местного производства (например, на знаменитый бренд компании Unilever – пасту Marmite), похоже, тоже вырастут. Возможно, причиной тому – повышение цены на импорт некоторых ингредиентов пасты или оборудования, но Unilever отчитывается в евро, поэтому без повышения цены технически продажи Marmite теперь снизились. Все это равнозначно снижению доходов до налогообложения на 8%. А если мы считаем, что доходы – это отложенное потребление, то на душу населения последнее снизилось на 5000 фунтов или даже более.

Безусловно, более дешевый фунт улучшает прогноз по конкурентоспособности. Но поможет ли это росту экономики зависит от выбора экспортеров: они могут повысить цены и таким образом увеличить маржу (не изменяя объемов) или продавать больше по более низким (упавшим) ценам. Согласно исследованиям, обычно это разделение получается в пропорции 50/50. Важнейшая роль экспорта – оплачивать импорт, но даже серьезный обвал валюты не гарантирует улучшение показателей торгового баланса. К примеру, канадский доллар с 2013 по 2016 года обесценился на 25%, однако торговый баланс Канады остался практически неизменным.

Влияние выросшей цены на импорт распространяется на все сферы экономики. Импорт играет значимую роль как в потреблении, так и в инвестициях, поэтому эффект от его изменения рассеян и не становится заметен мгновенно. Но, скорее всего, разрушительное действие высоких цен на импорт продолжится. Изменение цены (на валюту и товары) можно отследить почти в режиме реального времени, в то время как фундаментальные маркоэкономические показатели вроде ВВП и его отдельных компонентов становятся известны лишь через несколько месяцев. Раньше политики, принимающие экономические решения, жаловались на то, что для управления хозяйством у них есть лишь зеркало заднего вида. Теперь и бизнес-лидеры ощутят эту проблему.

Учитывая движение  политической и экономической нестабильности, бизнес-лидерам следует ожидать отложенного влияния Brexit на финансовые рынки, институциональную и регулирующую среду и в конечном итоге на реальную экономику. Но, вероятнее всего, будут и дополнительные источники неопределенности, выходящие за рамки результатов переговоров.

Brexit – это не только о Евросоюзе и Великобритании

советуем прочитать
Войдите на сайт, чтобы читать полную версию статьи
советуем прочитать
Отдать бесплатно — и получить выгоду
Брайс Дэвид,  Джеффри Дайер,  Хэтч Найл